Онлайн книга «Знак леопарда»
|
Красовский поднял голову от страниц. — Валя, как все же страшно корыстолюбие! Из-за каких-то ста рублей и часов быть готовым к убийству. — Как это у дражайшего Константина? «Немощен любой человек перед десницею божьей»? — процитировал Саблин, беря в руки книгу. — Колесо судьбы! Меня однажды спросили, верю ли я в нее. А я и не знал тогда. — А сейчас веришь? — Сейчас? — Валька вздохнул. — Сейчас, я думаю, как раз пора потолковать о судьбе, сургуче, королях и прочем. * * * Дирижер встал за пюпитр, раскрыл толстую партитуру. Гул в зале смолкал. Публика обращала взоры к голубому, расшитому золотом занавесу. Взмах дирижерской палочки — и в воздухе, где-то под самым расписным потолком, среди хрусталиков гаснущей люстры, кристаллизовался первый звук. Его повторил фагот, подхватила скрипка, виолончель. Балет начался. Агриппина лениво взирала на одинокую скорченную фигуру на пустой сцене. Существо, казалось, дремало, и звуки нервной вибрирующей музыки разбудили его. Словно нехотя оно привстало, изогнулось, разминая мускулы. Спящий Фавн проснулся. Агриппина развернула программку. «Балет „Фавн“ на музыку Дебюсси». Партию Фавна исполняет Вацлав Нижинский. Поляк? Не из Вильно ли? Впрочем, фамилия ей ничего не говорила. Существо на сцене пробудилось. Странным оно было. И дело даже не в костюме — пятнистом линялом трико, словно человек еще не совсем сбросил с себя звериную шкуру. От фигуры, прыгающей по сцене, веяло тревогой. Движения этого получеловеческого, полузвериного тела были преисполнены первобытной энергии, оно словно радовалось бушующей в каждой его клеточке силе, клокотавшей и жаждавшей выхода. Ломаная изысканная музыка казалась лишней, ибо существо чутко прислушивалось не к звукам оркестра, а лишь к голосу собственной неистовой крови. Агриппина вдруг ощутила, что эти сила и тревога, от нее исходящие, удивительно ей знакомы. Она поудобнее устроилась в кресле. Господин из соседней ложи упорно разглядывал ее. Господин все смотрел на ее грудь. Агриппина поправила складку прозрачного шарфа, открывая покатое плечо. На тебе, хам! Фавн-Нижинский внезапно сделал классическое балетное па. Балетоманы с галерки захлопали. Агриппина досадливо отвернулась. Он все испортил, этот поляк. Это просто балет, всего лишь балет. Она посмотрела вниз. Он сидел в третьем ряду партера у прохода. Лицо его было в тени. Интересно узнать его мнение. Надо в антракте спуститься и увидеться с ним. Это будет лучшим выходом из создавшегося положения. В конце концов — она слабая женщина. Лицо его было повернуто к ней в профиль. Красив. Рожденные под созвездием Близнецов почти всегда красивы. Это закон судьбы. В оркестровой яме глухо ударил барабан. Человек-зверь на сцене застыл, потрясая над головой стиснутыми мускулистыми руками. Она вздрогнула: вот снова! Снова! Как это противоестественно: на человеческом лице — звериный оскал, усмешка и упрек Создателю за неудавшийся опыт превращения зверя в богоподобное существо. «…И ожидание, и отвращение… Последний стыд и… полное блаженство…» Отвратительный балет! Она взяла с подлокотника серебряную сумочку и встала. Поколебавшись, повернулась к выходу, мельком взглянув вниз. Крайнее у прохода кресло в третьем ряду было пустым. * * * — Господин Красовский, прошу садиться. Портье доложил, что вы хотите поговорить со мной. К сожалению, я ограничен во времени. Чему обязан? |