Книга Знак леопарда, страница 48 – Татьяна Степанова

«Ты свободен. А я — нет, — сказали горящие яростные глаза. — Ты считаешь меня игрушкой праздных подонков. А я — божество. Ты посадил меня в клетку, ибо боишься меня. Но придет час, и я выйду из нее, ибо я ненавижу тебя. Это будет мой час — час Зверя. Мы встретимся один на один, и ты проиграешь, человек».

Зверь отвернулся. Красовский долго стоял у его клетки. Но леопард, застыв как изваяние, смотрел поверх публики, не обращая больше внимания на любопытных. Он знал, что его час еще не настал, и ждал терпеливо и уверенно.

Саблин приехал ранним утром в субботу. Александр сквозь сон услышал резкий звонок в передней. Натянув халат, он вышел в прихожую. Степан невозмутимо принял у пристава запорошенную снегом шубу и дорожный саквояж. Валентин был сонный, но тщательно выбритый. Александр, привыкший видеть его в мундире, с удовольствием отметил, что черный костюм сидит на друге безупречно.

— Здорово, — приветствовал Саблин Александра, — полно спать.

— Как доехал?

— Благодарю.

Красовский повлек его в столовую. Валентин устремился к теплой печке.

— Замерз как пес! Извозчик, каналья, плелся еле-еле. Я человек южный, теплолюбивый, чуть не околел с непривычки.

Степан приготовил ванну, и через несколько минут Саблин уже грелся в горячей воде, фыркая, как тюлень, от удовольствия. Потом они завтракали. Валька, с мокрыми волосами, румяный и довольный, рассказывал:

— Еле ноги унес. Барбос наш, полицмейстер, сначала заартачился: ах, Валентин Всеволодович, сами понимаете — горячая пора, самая служба царю и отечеству, людей не хватает! Но я был непреклонен. Он сдался и наложил резолюцию: не возражаю. Отпущен до Рождества в связи с потребностью устройства личных дел. Напоследок пришлось возиться с твоим негром.

Адвокат улыбнулся.

— Ничего смешного: жуткий, порочный тип. Я ж говорил, что негры для домов терпимости — чистый клад. Как в воду глядел. Пристроили его портовые в одно заведение. На улице холодно стало, не очень в одеяле покрасуешься. Его дело — дверь господам клиентам открывать и молчать в тряпочку. А он вспомнил родные леса, былые битвы — еле усмирили. Я с ним долго разговаривал — между прочим, и про агассу-леопарда. Этот Балалайка или что-то знает, или догадывается, но трусит. Леопард, говорит, убьет всех. Кстати, я тут кое-что почитал по Дагомее. Слышал когда-нибудь о людях-леопардах?

Красовский насторожился. Валентин отпил кофе и продолжал:

— Помнишь, Дезирелли в дневнике упоминал, что дагомейский принц Ахо — внук короля Беханзина? Так вот. Этот король — личность известная. Двадцать лет назад, вступив на престол, он затеял войну против французов. Воевал весьма удачно, и помогали ему в войне люди-леопарды. Видимо, это члены могущественной секты, поклоняющейся духу агассу-леопарду. Центр секты как раз находится в Дагомее, но во всей Африке туземцы боятся ее как огня. Негры-христиане убеждены, что члены секты — поклонники дьявола. Им приписываются всякие ужасы, в том числе считают их оборотнями и людоедами. Леопард может, согласно их вере, обратиться в человека, а человек — в зверя. Эти люди-леопарды сначала поддерживали Беханзина, но, когда звезда короля закатилась, они бросили его. Французы расстреляли Беханзина, и на его трон сел покладистый родственник — отец нынешнего принца. Новый владыка всячески поддерживал культ леопарда, но, видимо, чем-то кому-то не угодил. Три года назад он умер при весьма загадочных обстоятельствах. Как сообщили придворные французской администрации, его убил разгневанный дух, ибо на теле несчастного были обнаружены раны, приписываемые леопарду, точно такие же, как на трупах Дезирелли и Листопадова. Для Дагомеи это знак, что жертва вызвала гнев великого духа агассу. И такие убийства там нередки.