Книга Знак леопарда, страница 33 – Татьяна Степанова

— Александр Георгич! Иди сюда! — крикнул из табачного дыма Лакриди.

Красовский пробрался к столику, за которым в одиночестве восседал Костик. Он подмигнул смуглому хозяину, и тот принес им по чашке кофе с гущей и кувшин местного розового вина.

— А негр где? — осведомился Красовский, усаживаясь.

— Придет. Его мой боцман в чувство приводит. Мы его насилу нашли в доках. Нализался, паскуда этакая, Балалайка! Но боцман умеет с такими ладить. Несколько ведер воды — и подаст на блюдечке.

Красовский с наслаждением пил горький ароматный кофе и разглядывал посетителей. Вокруг веселилась удалая братва. В большинстве греки, татары, бессарабы. В углу недалеко от входа две испитые личности выводили при помощи гармони и мандолины сладостную сиплую мелодию.

— Он по-русски говорит?

— С трудом. Почему его Балалайкой-то зовут? — улыбнулся Костя.

Улыбка удивительно красила его невозмутимое обветренное лицо.

— А в основном все по матушке. Так что прощения просим заранее.

Мимо их столика прошла развинченной походкой молодцеватая личность, одетая в ярко-красную шелковую косоворотку, плисовые штаны и лаковые сапоги. Окинув Красовского быстрым взглядом, личность подсела к шумной компании, расположившейся за двумя сдвинутыми столами. Адвокат почувствовал чей-то взгляд. Сидевший в центре компании здоровенный детина в изорванной тельняшке бесцеремонно рассматривал его темными воловьими глазами. Алая шелковая личность что-то шептала ему в заросшее курчавыми волосами ухо.

Костик, перехватив взгляд Красовского, обернулся:

— Анархисты это, Александр Георгич! Говорят — политические, идейные. А по-моему — одна рвань босяцкая.

— Нелегалы, что ли?

— А черт их разберет. Говорят, что революционеры — нелегалы. А сам этот барон Ядов, в тельняшке который, каждый божий день на Ланжероне торчит. Его там каждый легавый знает. Я в их дела не вмешиваюсь. Темные дела. После пятого года они сгинули куда-то. А нынче опять как грибы после дождя расплодились.

— А Дезирелли не был знаком с этим Ядовым?

— Он политикой не интересовался, Александр Георгич. Хотя поговорить об анархии любил. Мне все внушал: ты должен быть, Константин, свободен, как альбатрос. Живи и не мешай жить другим. Это мне нравилось, только вот в бога он не верил.

Двое дюжих молодцов отделились от компании анархистов и, протискиваясь меж посетителей, пошли к столику Красовского. Руки они невежливо держали в карманах, а те что-то уж очень оттопыривались.

— Извиняюсь, — сказал один из них, вставая у Лакриди за спиной, — Костя, почему ты не представишь своего друга?

Адвокат заметил, что Лакриди стиснул в кулаке кофейную чашку.

— Тебе, что ль, я должен его представить? — спросил он, не оборачиваясь.

— Господин Ядов хочет знать, кто этот тип. Уж больно на шпика смахивает.

Второй молодец приблизился вплотную к Красовскому и вдруг схватил его волосатой лапищей за крахмальную рубашку, приподнимая из-за стола:

— Ну-ка, господин хороший, чегой-то вам тут понадобилось, а? Интересненько! — сладко мурлыкнул он. Рука его медленно поползла из кармана.

Александр на секунду опешил от такой наглости. Но в следующее мгновение задохнулся от возмущения: принять его за шпика! Давняя сноровка сослужила службу. Крепкий кулак адвоката точно попал в квадратную челюсть любопытного анархиста. Взмахнув рукой, тот потерял равновесие и шлепнулся на соседний столик.