Онлайн книга «Знак леопарда»
|
А в августе 1988-го, возвращаясь на метро из их гостеприимного дома, я везла две рукописи. Повесть-детектив самой Ирины Михайловны о реалиях ее многолетней работы следователем (она мне говорила тогда: «Никогда мою книгу не напечатают. Понимаешь, цензура не пропустит!») и рукопись-самиздат «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Веничка, как его звали Ивановы, был долгие годы близким другом мужа Ирины Михайловны. Но когда я прочла обе рукописи — не знаю, какая меня больше потрясла… Наверное, все же детектив Ирины, где очень правдиво, без прикрас, без лакировки и пафоса описывалась женщина — советский следователь и расследуемые ею уголовные дела, подозреваемые, ее коллеги… Голая, весьма неудобная для советской цензуры правда. Я-то ее знала — мои родители работали в МВД, и все их друзья — осведомленные и высокопоставленные люди… И я подумала: «Вот как надо писать настоящие вещи!» В девяностых и нулевых, когда я уже работала в газете ГУВД Московской области «На страже», а затем в Пресс-службе ГУВД Московской области, Ирина Михайловна трудилась в министерском журнале «Милиция». Время тогда было хорошее, историческое, великое — несмотря на «лихие девяностые» и на то, что мы все просто зашивались на работе, а преступность зашкаливала, все равно это было светлое время перемен, свободы и надежд на лучшее. Открывались невиданные горизонты и возможности, мы познавали сложный многообразный мир и ставили перед собой цели. Нынешним силовикам, наверное, трудно даже представить, как в те далекие годы следователи с Житной ходили вместе с нами — сотрудниками редакции «На страже» и «Милиции» — в театр МГУ на поэтические вечера ордена куртуазных маньеристов и поэты ордена были еще все вместе — все живы… И тяжко им, нынешним силовикам, поверить в открытость архивов, реальную, не мнимую свободу слова, отсутствие запретов… В то, например, как мой коллега по газете «На страже», бывший следователь ГСУ полковник милиции Эдуард Хлысталов, мог беспрепятственно получить материалы для своей документальной книги «13 уголовных дел Сергея Есенина»… Это сладкое слово «свобода»! Никто никогда не отнимет у нас воспоминаний о ней! Я рада, что мне повезло жить в эпоху перемен и надежд. Ирина Михайловна мне говорила: «Запоминай, потом ты все опишешь, и детективы твои станут не просто историями про убийства и расследования, но зеркалом времени». Она учила меня критически оценивать реальность и пристально всматриваться в людей, не деля их на плохих и хороших, не отсекая белое от черного. Она была на сто процентов уверена, что главное в работе сотрудников правоохранительных органов не стремление всех покарать и посадить, вернув даже смертную казнь, не раболепие перед начальством и властью, но преданность Закону и то самое милосердие, внутреннее, настоящее, не фальшивое, о котором еще братья Вайнеры говорили в своей «Эре милосердия»… С Аркадием Вайнером в шестидесятых, в «оттепель», моя мама была знакома, они вместе работали на Петровке, 38. Мои родители и к Ирине относились словно к родному человеку — и коллеге по службе, и соратнику по взглядам на жизнь… Она была очень мудрой. Она многое мне дала как старший товарищ и учитель. Она читала каждый мой роман, когда он выходил, и ее советы и оценки были полезны. |