Книга Магрибский колдун, страница 41 – Елена Леонова

— Да вы что?! — возмутился Рубцов. Его напускная расслабленность исчезла, и теперь он выглядел обеспокоенным.

— В целях следствия, — коротко сообщил майор.

— И когда мне его вернут?

— Думаю, завтра.

— Завтра? Чёрт! Ну и правила у вас. Ладно. Утром я за ним приеду, — Сергей развернулся и быстро вышел из кабинета.

— Какой козёл! — не сдержалась Максимова.

— М-да, — вздохнул Саблин. — И молока от него немного.

Дождь прекратился, и субботний вечер выглядел ясным, однако на горизонте виднелись тяжёлые серые облака, что говорило: погода может испортиться в любой момент.

В компьютере следователя были открыты файлы по текущему делу. Две жертвы. Две блондинки. Две смерти, до боли похожие друг на друга.

В голове Саблина пульсировала мысль, словно заевшая пластинка: ритуальные убийства. Свечи, расставленные вокруг тела. Маска из воска, застывшая на лице, словно посмертная гримаса. Картина не шокировала обилием крови, но врезалась в сознание какой-то необъяснимой и пугающей жестокостью. И главное — полное отсутствие улик. Ни отпечатков, ни волокон, ни малейшей зацепки.

Первая жертва — Валерия Кучинская, египтолог, доктор наук. Общительная, милая, привлекательная, предположительно имелись поклонники и завистники, но это под вопросом, подтверждений нет. Вторая жертва — Антонина Потапова. Общим у убитых был лишь способ убийства и светлые волосы. Разный возраст, профессии, образ жизни. Но обе общительные и увлечённые работой.

Никто из опрошенных свидетелей по делу Кучинской не знал Потапову: Саблин созвонился с Нестеровым и Тагиевым. У обоих мужчин вновь было алиби: вечером, когда убили Потапову, они находились дома, что подтвердили сестра Савелия и жена Камила. Хотя, безусловно, такие показания — это всегда скользкий момент. За годы работы майор знал, что такое алиби самое шаткое. Родственники часто выгораживают друг друга. Иногда намеренно, а бывает, просто из страха.

Информация, полученная от соседки Потаповой и Рубцова, тоже ни к чему не вела, Кучинскую они не знали, и в какой день Антонина пропала, оставалось загадкой.

Саблин взял телефон и набрал Максимову.

— Зайди.

Дина появилась в кабинете спустя минуту.

— Есть какие-то новости?

— Немного. Я выяснила, что Кучинская окончила Российский государственный гуманитарный университет, Потапова — Историко-архивный институт. Между датами их выпуска — пять лет.

— Вряд ли были знакомы в студенчестве.

— Да. В компьютере, изъятом в квартире Потаповой, мы обнаружили контакты издательства, для которого Антонина делала перевод романа.

— А, того, с пометкой «срочно»?

— Ага. В отделе кадров мне сказали, что с Потаповой был заключён контракт на переводы. Последний текст ждали от неё в пятницу до обеда, но она его не прислала.

— Так, момент. Значит, в пятницу утром или в четверг вечером она могла быть уже похищена.

— Возможно.

— Но Кучинскую убили в ночь со среды на четверг. Получается, убийца тут же похитил вторую жертву.

— Не мог ждать.

— Верно. И вопрос — почему? — спросил Саблин в воздух. — У женщин нет вообще ничего общего. Ни одной точки соприкосновения. Ноль.

— Камеры вокруг пустыря тоже отсутствуют.

— Ожидаемо. Чёрт! Должно быть что-то! Мы либо не там ищем, либо не видим очевидного. Надо думать, Дина.