Книга Красный Нарцисс, страница 3 – Елена Леонова

Заморозки, будто хрустальные нити, оплетали завядшие цветы в небольшом палисаднике. Филипп взглянул на них, думая о том, как быстро увядает красота. Но в этом было и что-то особенное, грустное, завораживающее, говорящее о неизбежности прихода нового на смену ушедшего.

Мужчина встал и зашёл в дом. Внутри было тепло, и Филипп скинул плед. В камине тихо потрескивали дрова. На столе, заваленном рукописями и книгами, стоял включённый ноутбук, рядом дымилась чашка горячего чая с лимоном. Писатель сделал глоток, ощущая, как напиток приятно согревает. Сев на деревянный стул, он уставился в монитор компьютера, пытаясь сосредоточиться. Заморозки, тишина, уединение — всё это, казалось, должно способствовать работе, но мысли, как последние осенние листья, кружились в голове, не желая складываться в текст. Вдохновение, словно перелётная птица, улетело в тёплые края, оставив Смирнова наедине с мучительным чувством творческой беспомощности. Перед ним на экране были обрывки фраз, незаконченные предложения, наброски абзацев. Уже несколько дней он сидел на даче, тщетно пытаясь писать. Новая книга не хотела складываться в стройные ряды слов, а диссертация, заброшенная на полпути, казалось, мстила за то, что Филипп переключился на художественную литературу. На улицу он выходил отвлечься, ощутить очищающую свежесть надвигающейся зимы и, возможно, поймать творческий подъём, но вернулся с той же гнетущей пустотой в мыслях.

Филипп устремил взгляд в окно. Бело-серые зарисовки невидимого художника просматривались сквозь запотевшее стекло. Писатель вдруг почувствовал себя частью уличного пейзажа — таким же замёрзшим, опустошённым, ожидающим чего-то, что должно было произойти, но никак не происходило. Он полагал, ему нужно сменить обстановку, найти новый источник вдохновения, за этим и приехал на дачу. Но царившая вокруг тишина, покой и парализующая красота уходящей осени погружали мужчину лишь в глубокое умиротворение и сонную расслабленность.

Смирнов вздохнул, собираясь захлопнуть ноутбук, как вдруг заметил мигающий значок, уведомляющий о полученном сообщении.

Он открыл электронную почту, обнаружив письмо с неизвестного адреса. К большому удивлению писателя, текст был на итальянском.

Быстро его скопировав, Филипп поместил послание в сервис для переводов в интернете.

«Приветствую вас, Филипп! Не удивляйтесь, но я проделал большую работу, чтобы найти вас. Мне очень надо с вами переговорить. Прошу, свяжитесь со мной по номеру ниже. Буду рад! Джулио Феранси».

Филипп замер, уставившись на имя отправителя.

Джулио Феранси. Не может быть! Итальянский профессор истории, с которым он познакомился летом в Греции^[1]. Воспоминания молнией пронеслись в голове писателя: колода Таро, математический код, скрытый в ней и ведущий к тайне на Крите, пещера Зевса, невероятные и загадочные артефакты древней неизвестной цивилизации, группа головорезов, возглавляемая итальянским исследователем Риццоли, пытавшимся убить Филиппа и профессора. Смирнов нахмурился. Обстоятельства встречи с Феранси были, мягко говоря, неприятными. Они оба оказались заложниками Риццоли и боролись за свои жизни, к счастью, успешно.

И вот, спустя почти полгода, в промозглом ноябре, письмо от профессора!

Писатель сидел, ошеломлённый, глядя в монитор ноутбука. Откуда у Феранси адрес почты? И что заставило его написать столь странное сообщение?