Книга Золотой лабиринт, страница 7 – Елена Леонова

— Но, вы так быстро перевели текст с мертвого языка!

— Ну, я когда-то изучал и увлекался древними языками. Кое-что помню.

— С такими способностями к древним языкам, вам надо было бы продолжить свою деятельность в этой области, – заметил Оболенцев.

— Все не так просто.

Половину своей тридцатилетней жизни Филипп Смирнов прожил в тени своего дяди, известного профессора исторических наук, лингвиста, специалиста по древним языкам Петра Ивановича Смирнова. В детстве это помогало, но, чем взрослее становился Филипп, тем сильнее он ощущал груз ответственности, который лег на его плечи вместе с фамилией.

Родственники и друзья в одни голос пророчили Филиппу научное будущее, предполагая, что мальчик пойдет по стопам дяди и станет не менее знаменитым и успешным. Несколько лет он усердно изучал историю и древние диалекты. Филипп жил наукой, отдаваясь ей без колебаний, но в какой-то момент что-то оборвалось в его душе, исчез интерес, пропал стимул и желание продолжать обучение. Филипп бросил историю и переключился на журналистику.

Однако спустя какое-то время, он вновь почувствовал тягу к изучению истории, а особенно истории Древнего Мира. Мысли о древних городах, нераскрытых тайнах прошлого и событиях, которым несколько тысяч лет, приводили молодого человека в восторг, который он пытался выразить в скромных литературных очерках. Но, ни одному из них пока не удалось увидеть свет.

Оболенцев кивнул, – Понимаю, в жизни все не так просто.

— Точно. А вы, Яков, чем занимаетесь? – Филипп глядел по сторонам, но, никого знакомого так и не видел.

— Я, так сказать, частный предприниматель. У меня небольшой строительный бизнес в нашей стране и за рубежом, но, мне приятно считать себя еще и исследователем, коллекционером. Люблю историю и искусство. Знаю всего понемногу. Вы кого-то ждете?

— Что? А, нет, нет. В какой области проводите исследования?

— В основном в области древних культурных ценностей, – Оболенцев вновь улыбнулся, – Я, знаете ли, еще и своего рода хранитель. Помогаю материально с реставрацией древних реликвий, а заодно провожу исследования.

— Интересное занятие.

— Да, знаете, я не жалуюсь. Могу позволить себе много времени проводить на мероприятиях подобных этому.

В кармане куртки Филиппа зазвонил телефон.

— Простите.

— Ничего, – Оболенцев кивнул.

— Слушаю, – Филипп направился к выходу.

— Филя, здравствуй! – послышался голос Петра Ивановича Смирнова.

— Дядя! – радостно воскликнул Филипп, – Ты в Городе?! – он поспешно вышел на улицу.

— Да, я вернулся. Как дела?

— Нормально. Рад, что ты вернулся. Я сейчас на одном мероприятии, может, перезвоню?

— Конечно, конечно. Звони тогда завтра. До встречи!

Филипп убрал телефон.

На улице совсем стемнело. Он глубоко вздохнул. В здании музея было душновато. Немного постояв и оглядевшись, Филипп повернулся к входу, чтобы вернуться, но неожиданно, громкий стук привлек его внимание.

Он шел справа от входа, где были высажены деревья, буйно разросшиеся во все стороны и скрывавшие часть здания.

Не в силах побороть любопытство и пробравшись сквозь кусты и деревья, Филипп оказался перед железной дверью, которую кто-то пытался открыть изнутри, издавая тот самый стук. Дверь была закрыты на щеколду со стороны улицы. Филипп, не раздумывая, отодвинул щеколду и дернул на себя дверь.