Книга Лисий Омут, страница 71 – Елена Леонова

Саблин резко замолчал.

— И что? – подтолкнула его к продолжению Дина.

— И… Подожди, – следователь выпрямился на табурете. – Мне нужно подумать.

Майор развернулся к столу и принялся перебирать чертежи усадьбы, разложенные рядом.

Дина затихла, наблюдая за ним и стараясь не мешать. Она чувствовала – лучшее, что она может сделать, – просто быть рядом и, если понадобится, помочь. Максимова знала: Саблин умеет видеть детали, замечать многое, ускользающее от взгляда других. И сейчас, когда каждая мелочь могла иметь значение, это было особенно важно.

Старший лейтенант Александр Синицын неспешно потягивал кофе в ресторане отеля, рассеянно глядя в окно. Вчерашний день принёс кое-какую информацию, но ясности в дело об исчезновении и убийстве Можаева не добавил. Найти бизнесмена, сдавшего помещение в торговых рядах, оказалось делом техники, и он любезно предоставил имя женщины, снявшей офис. Саша отправился в отделение полиции дожидаться прибытия Саблина и установить личность загадочной арендаторши, однако ожидание обернулось лишь встречей с Карловым. Капитан сообщил, что майор задержался в старинной усадьбе «Лисий омут» и вернётся позже вместе с командой по реставрации, осуществляющей работы в поместье. Данный поворот не вызвал у Синицына беспокойства. Вместе с Карловым они приступили к проверке по базам данных, но полученное имя женщины являлось фальшивкой. Как и предполагал Саблин, дело попахивало мошенничеством, и мотивы, побудившие Можаева к контакту с подобными лицами, оставались загадкой.

Одинокий вечер в номере гостиницы тянулся для Саши мучительно медленно, превратившись в пытку бездельем, а ранний отход ко сну принёс лишь горькое осознание того, что даже отдых может быть утомительным, если лишён цели и смысла.

И вот теперь, за завтраком, Синицын ощущал смутное предчувствие чего-то тревожного, не дающего покоя. Саблин и Максимова так и не вернулись, не дали о себе знать. Карлов говорил об отсутствии связи в районе усадьбы, но уже второй день тишины заставлял нервничать. Утренние звонки коллегам остались без ответа – телефоны были по-прежнему вне зоны доступа.

Мысли Синицына переключились на усадьбу. Карлов упоминал о работах по оценке здания, проводимых сотрудниками заповедника в рамках подготовки к реставрации. А если именно там Можаев встречался с мошенниками, пропал, а затем встретил свою смерть? Тело ведь нашли неподалёку, в лесу. И вдруг Саблин наткнулся там на что-то важное, задержавшее его?

Сидеть сложа руки больше не было сил.

Допив кофе, Синицын направился в холл отеля. У стойки регистрации стоял всё тот же мужчина внушительной комплекции, с суровым выражением лица, – администратор.

— Доброе утро, – обратился к нему Саша. – Подскажите, пожалуйста, где здесь можно найти информацию о старых помещичьих усадьбах области? Существует ли какой-то архив?

Администратор задумался, поправив очки в металлической оправе.

— Насколько я знаю, есть Вышневолоцкий краеведческий музей на Казанском проспекте. Скорее всего, там найдётся.

— Он уже открыт?

Администратор взглянул на часы.

— Музей работает с десяти утра по будням.

Синицын кивнул, поблагодарил и вышел из отеля, который находился как раз на Казанском проспекте, где через пару кварталов располагался музей. Утренний воздух дарил приятную свежесть, дождя не предвиделось, однако небо заволакивали плотные серые тучи. Но мысли Саши были заняты не погодой, а старинной усадьбой и её тайнами. Краеведческий музей – звучало обнадёживающе. Если там действительно хранятся документы об исторических поместьях, то это могло стать ключом к пониманию того, что происходит. Синицын представил себе пыльные архивы, старые карты, фотографии, возможно, даже дневники помещиков. Любая крупица информации потенциально выглядела бесценной. Вопросы, требующие ответов, тут же стали возникать в голове старшего лейтенанта. Если усадьба, о которой говорил Карлов, действительно связана с делом Можаева, то почему она так долго оставалась без внимания? Или, не исключено, её история сама по себе связана с чем-то подозрительным? Реставрация – конечно, благое дело, но в данном контексте оно могло быть лишь прикрытием. Но прикрытием для чего? Для незаконного оборота чего-то? Для встреч с людьми, желавшими быть незамеченными?