Книга Идеальный мир для кузнеца, страница 10 – Олег Сапфир, Натан Раух

Чтобы не тронуться умом, принял волевое решение: встать и осмотреться. Приподнявшись на локте, понял – помещение большое, вытянутое. Свет падает через маленькие окна на высоте моих двух ростов. Решетки кованые, но стиль ковки ни фига не двадцать первого века и даже не двадцатого.

Со стоном поднялся. Голова еще не отошла, мутило, и от пыли все время хотелось чихать.

Я осмотрелся.

Прямо передо мной стоял длинный дубовый стол, срубленный из толстых плах.

«Добротно сделан», – отметил про себя.

По бокам – такие же лавки с незатейливой резьбой. За столом, на возвышении, трон: метра полтора в высоту, с широкой спинкой и такими страшными ножками, что промелькнула мысль:

«Триста рублей бы пожалел за такую работу. Халтура какая-то».

А сильнее всего в глаза лезет пыль. Везде: на полу, на стенах, на столе и лавках. Слой такой, словно я тут первый человек за пятьсот лет.

Резкая вспышка в голове почти погасила сознание. Картинки замелькали перед глазами.

Щелк – и я смотрю на свою окровавленную грудь.

Щелк – и перед глазами проносится призрак с мечом.

Картинки, как слайды в презентации, не желали останавливаться.

Раскопки. Статуя. Левый с подельниками. Кровь, моя кровь.

«Видимо, мне конец, – первая здравая мысль. – Я вспомнил, как умер».

«Ага, умер, – ответил сам себе в голове, – если ты умер, как ты тогда живой тут стоишь? Не тупи, Денис, не тупи. Думай».

Если не умер – тогда что, переродился? Так для этого надо умереть. В любом случае печально, что бы ни случилось.

Будем разбираться.

Другой бы на моем месте ударился в панику, но не я. Никогда со мной такого не было. В стрессовой ситуации в голове будто щелкал тумблер: сознание становилось ясным, мысли – стройными. В голове холод, взгляд со стороны.

Вот, например, был случай в прошлом: кузница горела, пламя со всех сторон, дым выедает глаза, легкие горят, и кашель такой, что выплевываешь себя по кускам. А в голове – четкий, посекундный порядок: поднимаю одеяло, пригибаюсь, накрываюсь с головой, ползу к выходу. Одеяло загорается, но я твердо знаю – успею доползти раньше, чем вспыхну сам. Тогда во время отпуска металла полыхнула муфельная печь. Я должен был погибнуть. Но безвыходных ситуаций не бывает, главное – не паниковать. Даже если тебя съели, выход есть. Правда, всего один.

Снова воспоминание поднимается из глубины сознания. Горы, мы с парнями застряли в ложбине, сверху долбит пулемет, мы как на ладони. Голос сержанта:

— Все, пацаны, трындец, рация сдохла. Нас зажимают со всех сторон.

— Товарищ сержант, – говорил я спокойно, как всегда, – есть один плюс.

— И какой, Дэн, в этом плюс?

— Можем атаковать в любом направлении, – я при этом улыбнулся, – если прикроете, заберусь по уступу и сниму эту сволочь из гнезда.

— Что мне в тебе нравится, так это боевой дух, давай, пошел.

В тот раз мы выбрались почти без потерь – на всю команду пара «трехсотых». И паники не было. За весь месяц командировки – ни разу. А значит, и сейчас надо осмотреться и выйти из этого заброшенного замка, какому бы черту он ни принадлежал.

Как говорила моя бабушка: «Дорогие гости, жопой не елозьте, чай дохлебывайте и…» И отправляйтесь по заданному маршруту – это уже я от себя. Увидев дверь в противоположной стене, я двинулся к ней.

Взгляд зацепился за размер камня: крупный и почти одинаковый у всех валунов. Непривычно.