Книга Sos! Мой босс кровосос!, страница 150 – Наталья Юнина

— Ну, конечно, это сосед, — демонстрирую кавычки. — Утром с ним поздороваюсь. И он скажет что-то типа «завозил сотруднице документы».

— Я не могу это слышать. Почему она такая громкая?

— Потому что кто-то не сдерживает стоны. Это тебе намек.

— Ну, хватит.

Закрывает уши руками и принимается что-то про себя шептать. Вид презабавный. Но долго Снежана так не может. Нехотя убирает руки и переводит на меня взгляд.

— Капец. Как перестать это слышать?

— Как как? Как кончат, так и перестанешь.

— Прекрати.

Слышать это и вправду становится все сложнее. Смотрю на часы и мысленно охреневаю. Надеюсь, в полтос у меня будет столько же потенциала. Кажется, мы оба выдыхаем с облегчением, когда наконец звуки стихают.

— Ты как? Жива? Задницу мне уколешь?

— Уколю.

На цыпочках выходит из комнаты, натягивая на себя ночнушку и возвращается так же тихо с маленькой коробкой в руках. Переворачиваюсь на живот и жду, но ничего не происходит.

— Ты жива?

— Ослепла от красоты твоей попы. Никак не могу насмотреться.

— Знал бы, что так понравится, давно бы показал.

Я ожидаю неприятных ощущений от укола, но точно не того, что кто-то мне со всей силы ударит по заднице.

— Это что сейчас было? — поворачиваюсь и недоуменно смотрю на нее.

— Хотела попробовать ударить, чтобы звук был такой, как за стеной. Больно? Прости. Не подумала. Такого звука не получилось.

— Потому что ты меня ударила, бестолочь. А надо шлепать. Поворачивайся ко мне спиной.

— Не-не-не. Они тогда поймут, что они не одни. Не надо их травмировать.

— Нас травмировали, пусть теперь тоже слушают. Давай задницу.

— Ну, Даня.

— Задницу.

Как только она поворачивается ко мне спиной, я оголяю ее ягодицы и смачно шлепаю по аппетитной заднице.

— О, прикольно, — совершенно серьезно произносит Снежана. Нет, ну где таких берут? — Тише, не смейся. Все, давай обратно свою задницу. Будем считать, что я разогнала тебе кровь перед внутрижопной инъекцией.

Рука у нее на редкость легкая. Как будто и не было никакого укола.

— У тебя самая красивая попа, которую я когда-либо видела, — шепчет мне на ухо.

— И много ты их повидала?

— Достаточно. На практике сотни жоп переколола. Но можешь не ревновать, они были дедовские и сморщенные. С твоей не сравнятся.

— Ну слава Богу, а я уж надумал ревновать.

— Все, давай спать, — тянется к торшеру и выключает свет. — А еще лучше сбежим рано утром, чтобы не увидеть соседа.

Ага. Разбежался.

* * *

На удивление, Снежана вырубается в считанные минуты. У меня же сна ни в одном глазу. Промаявшись еще с полчаса, встаю с кровати, на ощупь нахожу трусы и натягиваю на себя. Выхожу из комнаты и иду в кухню. Пить хочется неимоверно. Включаю свет и обалдеваю. Картина маслом. Стоит голый и наяривает гречку с печенкой. На лице ни капли удивления. Словно само собой разумеющееся — встретиться на кухне ночью в чужой квартире.

— Ты какого хера разгуливаешь с голым хером?

— А ты?

— Я вообще-то в трусах.

— Ну а я трусы не нашел в темноте. Не хотел включать свет. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Включил бы свет, может быть, прилетело бы от Верунчика.

— О, то есть она тебя еще и бьет?

— Словесно, сыночка. Словесно.

— А здесь ты какого хрена наяриваешь в темноте?

— Я когда здесь первый раз заночевал, так наутро столько услышал говна насчет того, что оставил в ванной свет на ночь, что уже страшно его где-либо включать. Мало ли, забуду выключить, — не дай Боже стать таким же каблуком.