Книга Медвежий Яр. Часть 3, страница 4 – Алёна Берндт

У крыльца стоял симпатичный мужчина, с короткой стрижкой. Шрамы на щеке и шее не портили его, скорее даже наоборот, но я представила, сколько же боли пришлось ему пережить, прежде чем раны превратились в такое вот «украшение»… Я подумала, интересно, откуда они?

Росту в нём было около двух метров точно, и я подумала, что если вот сейчас он захочет, то одной своей рукой меня не только на лошадь закинет, но и на крышу дома, при желании!

Мы обменялись приветствиями, Фёдор расспросил меня о так некстати полученной травме и с сомнением в голосе рекомендовал верховую прогулку отложить.

— Федь, да мы недалеко, – сказала подошедшая Шура, – Тем более Алёна не впервые верхом едет. Не волнуйся за нас. Не умирать же ей теперь от скуки, сидя дома!

— Хорошо, но будьте осторожны, – сказал Фёдор.

Он погладил Элладу и что-то шепнул ей в самое ухо, от чего лошадь согнула колени, позволяя всаднику сесть в седло. Я не сразу смогла закрыть открывшийся от изумления рот, в живую такое я видела впервые – раньше только в кино…

Мы ехали по старой, почти заросшей дороге, которая сначала шла по берегу, а после свернула в лес, огибая село. Разговаривая, мы осматривали окрестности, Шура рассказывала мне про Бобровку и её жителей.

— А вот, видишь – полянка заросшая…

Я посмотрела туда, куда указывала Шура. Посреди поляны, с трёх сторон окружённой высоким лесом, я увидела старые развалины дома, поросшие березняком и кустарником.

— Здесь раньше хутор был – Малинники, – сказала Шура, – Говорят, здесь, в этом доме ведьма одна жила… Можно сказать, что как раз отсюда всё и началось….

— И что же? Они оба погибли? – спросила я Шуру, – И Смык этот, и подручный его?

Был уже поздний вечер, и мы сидели в кухне у печи, к этому времени я уже знала почти всё, что произошло здесь, в усадьбе и её окрестностях. Оставалось только узнать, чем же закончилась та давняя история. От нетерпения у меня даже руки немного тряслись!

— Не спеши, еще чайник не вскипел, – усмехнулась в ответ Шура, и продолжила свой рассказ.

Добежав в тот день до заимки, Шура застала там Диму Гаврилова, который вместе с Лешим пришёл из Бобровки и принёс обитателям лесной избушки продукты и новости. Услышав сбивчивый и торопливый Шуркин рассказ о случившемся на утёсе, Дима не стал медлить, тут же накинул куртку и отправился на ближайший холм, где спутниковая связь брала лучше всего.

Уже вечерело, когда к пострадавшим добралась наконец помощь. Осторожно, то по берегу, то по замёрзшему еще руслу реки пробирался до утёса снегоход с прицепленными к нему санями под управлением коллеги Фёдора и Димы – Сергея Сомова и участкового Андрея Топилина. А снегоход был японский… да, тот самый «утопленник», который после происшествия общими силами мужиков Бобровки достали-таки из ручья. Не пропадать же добру, так сказать, да и для природы вредно – так тогда сказал Пётр Гаврилов. Так вот, снегоход долго стоял в гараже лесничества, ожидая, что его заберёт кто-то из родных или друзей хозяина, вещь-то всё же дорогая. Но никто его так и не забрал на протяжении нескольких лет, тогда молодые егеря, пришедшие на службу, решили – пусть послужит на благо и принялись его чинить. Ремонт длился долго и стоил немалых трудов и средств, но всё же «утопленника» удалось «реанимировать» и поставить в строй. Так вот, именно он и пробирался теперь спасать двух незадачливых «путешественников», попавших в беду у старой заимки…