Книга Рубль-пять, страница 2 – Алёна Берндт

А по осени, когда уже распутица прошлась по местным дорогам своей бороной, случилось нечто, украсившее досуг скучающих деревенских сплетниц.

С приехавшего с большим опозданием из райцентра автобуса сошла средних лет женщина в строгом сером пальто. Кое-как пробираясь в своих коротких ботиночках по разъезженной уличной грязи, женщина оглядывала дома в поисках написанных на них названий улиц и номеров домов.

Остановившись перед домом Дарьи Рыбаковой, женщина стряхнула с пальто капельки начинавшего моросить дождя и решительно открыла калитку. Жившая напротив дома Рыбаковых Валентина Крушинина стояла у своего забора и изо всех сил старалась разобрать громкий разговор, доносившийся из соседского дома. Но, к своему великому сожалению, не расслышала почти ничего.

В недоумении ушла Валентина домой, решив, что зря мокнуть под осенним дождем не имеет смысла, и уже в окно увидела, как приехавшая дама в модном пальто вскоре удалилась из дома Рыбаковых, имея довольно сердитый вид.

Спустя пару дней после этого сама Дарья собралась в райцентр. Обратившись к соседке, жившей рядом кривой Галине Черемных, чтобы походила два дня за ее скотиной, Дарья уехала в райцентр с самого утра. Галина, пожав плечами, спрашивать немногословную Дарью не стала, просто пообещала добросовестно похозяевать в отсутствие соседки. В конце концов, та не так часто и обращается с просьбами, и не лезет в дела соседей, за что Галина, поколачиваемая мужем регулярно, была ей благодарна. Вообще, если подумать, это было впервые, когда Дарья о чем-то попросила Галину, и соседка была даже этому рада.

А вот возвращение Дарьи вызвало много толков и пересудов, подарив местным кумушкам новый замечательный повод для сплетен и обсуждений. Дело в том, что вернулась Дарья не одна, а со свертком в казенных роддомовских пеленках и одеяльце. Это и была Натка.

Родив дочку, Элеонора умерла, не придя в сознание, а так как перед поступлением в роддом единственным родственником она указала свою мать, то спустя время к Дарье и приехала строгая дама из какой-то там комиссии по сиротам. Элеонора, будто зная, что умрет, оставила письмо матери, с поручением назвать дочку Натальей.

Отругав Дарью, что та бросила дочь, и теперь внучка остается сиротой при живой бабке, дама взывала к совести.

Ну, видимо, у Дарьи она была, потому что, смирив себя, она все же внучку забрала и нужные документы оформила. Так оказалась Натка в маленькой деревушке, затерянной в лесах Приуралья.

Натка родилась нездоровой, одна нога у нее оказалась короче другой, по какой такой причине – кто ж в деревне разбирался. Наверное, в роддоме про это сказали, какие-то рекомендации давали, но Дарья про это молчала.

Может, и можно было это лечить, но либо Дарья про то не знала, либо что еще. Недуг был совсем небольшим, какие-то сантиметры, но, когда несмышленая Натка только начала ходить, хромота стала заметна. Потом как-то все свыклись, что у Дарьи внучка-калека, посудачили, да и перестали обращать на это внимание.

А Натка росла. Несмотря на то что Дарья была ей на самом деле скорее бабкой, чем бабушкой, и держала внучку в строгости, как и когда-то дочь, Натка имела характер добрый и улыбчивый, явно не в бабку. Дружила Натка со всеми, хоть некоторые из деревенских детей и дразнили ее частенько за ее изъян, и кличку обидную придумали – «Рубль-пять»…