Книга Вера в чудо, страница 7 – Нина Князькова

Григорий поморщился. Вот о чем она думает? Какие нафиг гости? Он бы с ней этот новый год наедине провел, если бы не Тоська. Но дочь никуда не денешь. И ей праздник очень-очень нужен. И так родная мать испортила ей все настроение, заявившись неделю назад в нетрезвом состоянии и потребовав с Григория каких-то морально-вредных компенсаций. Послана она была, конечно, далеко. Но Тоську до слез довела. У Григория, никогда до этого на женщину руку не поднимавшего, даже кулаки зачесались. Однако, он нашел в себе силы просто выпихнуть бывшую жену за дверь и пригрозить всеми карами небесными и психушкой. Только тогда Ритка соизволила свалить.

Потому и новый год для Тоськи он хотел устроить особенный. Егор с Милой и детьми обещал приехать вечером к матери, и дочь Григорий планировал забрать домой оттуда. Но, кажется, планы придется поменять, и на праздник к маме явиться с прекрасной дамой. А то Маргарита так подмочила его репутацию в глазах воспитавшей его женщины, что реабилитироваться в ближайшие несколько лет будет очень сложно. А скромная девушка-воспитательница показывала его благородство со всех мыслимых и немыслимых сторон. Вот только синяк на ее щеке никак не вписывался в праздничную атмосферу. Ну, ничего. Мама поймет, если ей все объяснить.

А еще Григорий прекрасно понимал, что все то, в чем он себя попытался убедить, и половины не занимает от желания устроить праздник не только своей дочери, но и самой Элле, которую вряд ли жизнь баловала в этом плане.

— Нет. Гостей не будет. Будет моя дочь, которая считает Новый Год самым главным праздником. Она его нежно любит и радуется. И украшать квартиру мы будем исключительно для нее. – Торжественно объявил он.

Элла, услышав про ребенка слегка озадачилась. И выдохнула с облегчением. Ведь плохой человек так стараться для дочери не стал бы. Уж она-то знает. Да и ее он спас.

— Конечно, я вам помогу. Говорите, что нужно делать? – Она вновь поджала пальцы на ногах.

— Для начала, перестань мне «выкать». Я не настолько старый и седой. Во-вторых, ты сейчас выпьешь обезболивающее и наденешь теплые носки. У меня есть. – Тут же ответил он.

Носки оказались мужскими. До колена. Вязанные. С олешками на мысках. Элла с задумчивым выражением лица разглядывала себя. Григорий тоже с легким недоумением смотрел на ее ноги.

— Странно. Егору они оказались малы, он мне их и отдал. – Покачал он головой.

— Может быть, я так обойдусь…. – Элла склонила голову набок, отчего ее темные волосы упали на лицо.

— Ну уж нет. У тебя ноги мерзнут. А будешь сопротивляться….

— То что? – Девушка впервые посмотрела на мужчину с вызовом. Видимо, поняла, что он опасности не представляет.

— То будешь пить противное какао с пенкой. – Выпалил Григорий то, что всегда срабатывало с Тоськой. Дочь такого наказания опасалась и отца ей приходилось слушаться.

— Какао? – Переспросила она недоверчиво.

— С пенкой. – Скривился он.

— Вы странный. – После нескольких секунд молчания ответила она.

— Ты. – Не согласился он.

— Что?

— Ты странный. Мы же договорились не «выкать». – Напомнил Григорий и поманил ее на лоджию, где было чуть прохладнее, нежели в квартире. – Отопление барахлит. – Покаялся он, затаскивая в гостиную огромную коробку. – Так, здесь елка. – Припомнил он и вновь вышел. Вернулся он с двумя коробками поменьше. – Здесь игрушки. Так, нужна еще гирлянда и бусы. И подарки у меня там спрятаны…. – Бормотал он по мере затаскивания в квартиру очередных коробок, коробочек и коробусек.