Онлайн книга «Перерыв на жизнь»
|
напялила юбку, которую они купили, а он все висел на телефоне и обкладывала матом своих топ-менеджеров. Наверное, в это время она и успела созвониться с Наташкой. Или Наташка с ней. Неважно. Зато теперь Кузька сидит у него на кухне и уливается слезами. Нахрен бы она была ему тут нужна. Кузька эта гребаная. С вечно открытым ртом. В него так и просится или член, или чупа-чупс, или мороженое. Только бы он не открывался и ничего не говорил, ее красный рот. Но пусть лучше сидит она здесь, несет какую-нибудь чушь, чем ее саму в очередной кабак занесет. И Дружинину вместе с ней. Хватит с него уже, вытаскивал Радку один раз после такой душевной попойки. С того света вытаскивал. Только вот зря надеялся, что Кузя вернет вещи и благополучно свалит; она, судя по всему, настроена выплакать на его кухне всю свою несчастную несостоятельную жизнь. Под водку-то плакать всяко удобнее – вот и предложил ей выпить; она согласилась. Кто бы сомневался. В процессе распития выясняется, что у Наташки все хуже, чем предполагалось: хахаль ее бросил, верно, еще и наподдал напоследок, — задранные рукава рубашки обнажают багровые синяки на руках. — Ой, Кузя, вот только не ной, пристрою я тебя куда-нибудь, — прерывает Гергердт очередные Кузькины стенания. — Хочешь, прямо сейчас? — Не дожидаясь ее ответа, хватает свой сотовый со стола и начинает листать телефонную книжку. — Тебе какого надо? Ну! Говори быстрей! Кузнецова хлопает влажными глазами, переводит нерешительный взгляд на Раду. — Богатого ей надо. И чтобы плечи были шире живота, — смеясь, отвечает за нее Дружинина. — Какая ты, Наталка, принципиальная, — качает Артём головой и, ухмыляясь, набирает чей-то номер. — Сейчас найдем тебе нормального бульдога. Кузя приходит в себя, сбрасывая минутное оцепенение, и хватает его за руку, пытаясь остановить. — Не надо! Ты что! — Руки убери от меня, — рыкает Гергердт и, дергая локтем, стряхивает с себя нетвердую Наташкину ладонь. — И мяукалку закрой. Павло, здорово. Слушай, тебе баба нужна? Нужна?.. Завтра привезу. Потом позвоню. Да, позвоню, — прощается он и возвращает телефон на место. — Ну все, Наталка, радуйся. Павло у нас богатый и спортсмен. Только водку жрать прекращай, не любит он этого. — Угу, — кивает Наталка. Потом спохватывается: — Куда завтра? Я завтра буду с похмелья! — Ну и нормально. Отоспишься, сходишь в салон красоты на оздоровительные процедуры, в крайнем случае еще нашатыря хлебнешь, до вечера протрезвеешь. — До какого вечера? Я вся в синяках, — с чувством причитает Наташка. Шмыгает носом, оглядывает себя. Наверное, уже планирует свидание, раздумывая, как окрутит Павло, что на себя наденет. Ну и слава богу, будет теперь ей чем заняться, прекратит под ногами путаться. — А вдруг я ему не понравлюсь? — вдруг говорит Кузнецова с несвойственной ей неуверенностью. Говорит она с трогательной правдивой неуверенностью, какой Гергердт до этого момента в ее поведении не замечал. — Почему это ты вдруг ему не понравишься? Смазливая. Смазливая же? — сверлит ее насмешливым взглядом. Она смущенно улыбается и пожимает плечами. Потом глубоко вздыхает. Тонкая бледно-джинсовая рубашка вот-вот с треском разойдется на пышной груди, и пуговицы посыпятся на пол. Кажется, Наташка ошиблась с размером. |