Книга Мажарин, страница 27 – Оксана Сергеева

— Когда орал «пошли все нахуй»?

— Не ругайся.

— А я не ругаюсь. Я за тобой повторяю.

— Не повторяй за мной всякие гадости. Вот дед меня и приучил к пробежке.

— Спортивный дедуля был?

— Угу, — кивнул Мажарин. — С утра зарядка, гантельки, пробежка. Как вспомню… шесть часов утра. Серега, вставай. А мне оно нафиг надо. Я с Витьком полночи прошлялся, спать хочу. Не пойду, говорю, никуда.

— А он? Ругался? — Маринка прилегла, подперев голову рукой.

— Нет, у него другая метода была. Очень простая. Но очень действенная.

— Какая?

— Сейчас скажу, — засмеялся Сергей. Смех рвался так безудержно, что пришлось сделать над собой усилие, чтобы говорить спокойно. — Не пойду, говорю. А он мне: «Лежишь? Ну, лежи дальше. Как мешок с дерьмом». И уходит.

Маринка захохотала, заваливаясь на подушку.

— Угу, — продолжил Мажарин со смешком, — вот я лежу и думаю: «Старик побежал. А я что мешок с дерьмом?» Поднимаюсь и вперед. Бегу, матерюсь про себя, нахрена мне оно надо. А потом ничего, разбегаешься, давление поднимется, взбодришься… хорошо уже… — рассказывал, отпивая периодически кофе из кружки, — домой придешь, бабуля конфетку даст за подвиг…, ей меня жалко, она деда ругает. А у него на все про все один ответ: «Шурка, ты мне из пацана бабу не делай!» Пусть бежит… идет, делает…

— Ясно все с тобой, — заулыбалась Маринка, так живо представив обрисованную картину.

— Я примерно такая же мажорка, как и ты. Ты даже помажористей меня будешь.

— Нет, Мариша. Мажором надо родиться. Я не мажор и никогда им не буду. Мне не суждено.

— Почему?

— Потому что у меня к деньгам другое отношение. Я отдельно, деньги отдельно.

— Как это? Ты на бирже играешь. Делаешь деньги на деньгах.

— Именно поэтому к деньгам я отношусь легко, это для меня обезличенные цифры, на которых я работаю. Деньги — это мой рабочий инструмент.

У меня есть план. И планка, которую я не двигаю. Кто двигает, тот никогда не остановится и в итоге сольется.

— А посчитать, просчитать? Прибыль, убыток.

— В процессе — никогда в жизни. Потом можно посчитать, когда прибыль на счетах осядет, в процессе — никак. Моя работа — это оценка рисков и выбор варианта. Выстрелит или не выстрелит. Максимально приземленно, без надежд. Мечтатели не выживают. Эмоций никаких. Иначе выгоришь изнутри, сожрешь себя. Все на этом ломаются. Отыгрываться нельзя, реванш — не дай бог, — это смерть.

— Даже не думала никогда, что это так. Мне казалось, там сплошная экономика, голова сломается.

— Экономика, — усмехнулся Мажарин, — надувной пузырь. В котором, чтобы продать что-нибудь ненужное, даже покупать это не надо. Но бабло там настоящее, реальное. Игра на бирже, хоть и работа, все равно — игра. А мы игроки.

Играем на своих нервах. Первая задача — это убить собственный страх. Убиваешь страх, жадность и работаешь. И держишь планку.

Иначе сольешься. Цель выполнил — идешь дальше, цель не выполнил — идешь дальше. Убыток не считаешь. Упущенную прибыль тем более не считаешь. Идешь на новую цель.

— А где ты этому учился?

— Тому, кто на это учился, дорога на биржу закрыта.

— Почему?

Мажарин рассмеялся:

— Потому что это, знаешь, как в том анекдоте… купил билет на семинар «Как не стать жертвой лохотрона», дорого, но что делать…

— Точно! — расхохоталась Маринка.