Книга Узел, страница 42 – Оксана Сергеева

— Зачем тогда звонила ему.

— Это было сто лет назад.

— Но было же!

— Один раз.

Тот телефонный разговор был коротким.

— …Зачем звонишь?

— Не знаю.

— Чего хочешь?

— Не знаю.

— Меня хочешь? Приходи.

— Смеешься?

— Приходи. Я один.

— Три часа ночи.

— Спустись и жди меня у подъезда, я приду за тобой…

Несколько быстрых фраз, и я даже сама себе не верила, что позвонила. Хотя этому звонку нашлось железобетонное оправдание. У меня день рождения. В день рождения можно все. Или почти все.

Мы только из клуба, разгоряченные и уставшие. Я собрала порядком растрепавшиеся от танцев волосы в хвост, сняла платье, натянула толстовку и джинсы, и вышла на улицу.

Никита ждал у подъезда.

— Привет. А у меня сегодня день рождения, — радостно сообщила ему я.

— Привет. У меня тоже.

— Точно. Уже три часа, можно и тебя поздравлять.

— Поздравляй, — сказал он, но не сделал ни шага мне навстречу.

— Поздравляю. Правда, подарка у меня нет.

— Можешь мне свою невинность подарить, я не против. Если ты еще…

— Не хами, Леднёв.

Он как-то резко засмеялся. Я поняла, что он совершенно ко мне переменился и говорить нам больше не о чем.

— Зачем звала?

— А зачем ты пришел?

На этом наш разговор закончился. На вопросах без ответов.

С Днем Рождения, Никита! С восемнадцатилетием!

— Не переживай, Настя, ща он всех на районе перетрахает и к тебе вернется, — хмыкает Тося.

— Я не переживаю.

Выйдя на улицу, сразу жалею, что оделась опрометчиво легко. Тонкое кашемировое пальто продувает насквозь.

Холодно…

Но ломота в груди не от этого…

* * *

Дома всё как всегда. Отца нет, то ли он деньги зарабатывает, то ли деньги прогуливает. Мать пытается навести порядок в наших с сестрой умах и за любую вольную мысль грозит подвергнуть остракизму.

— Я не вытяну на золотую медаль, — уныло говорит Полина. — У меня всегда с алгеброй плохо было. Это у Насти математический склад ума, ей легко все дается.

— Если я не ною, это не значит, что мне что-то дается легко, я просто беру и делаю, — не выдерживаю я, а ведь хотела не вмешиваться.

Нет, все-таки молчать и не встревать — это не про меня.

— У тебя будет золотая медаль, даже если мне придется ее купить! — заявляет мать таким тоном, что можно не сомневаться: Вера Михайловна сказала — Вера Михайловна сделает.

— Главное, чтобы она поступила. А она поступит. Если сама не поступит, будет учиться платно. Не понимаю, что вы из нее последние соки выжимаете. Она воет вон уже, от репетиторов не вылазит, а вы ее на «Финансы и кредит» хотите затолкать. Пусть идет на социологию, психологию… еще куда-нибудь. На журналистику, в конце концов.

— Психолог, — фыркает мама, — что это за профессия такая?

— Нормальная профессия. Людям помогать. Ты что молчишь? — буравлю Польку взглядом, когда маман на минуту выходит из комнаты.

— А что я должна сказать? — Сестра вжимается в кресло. Уже по одному ее виду, по этой сутулости в плечах, по нервно сжатым рукам я понимаю, что она и слова против не скажет.

— Ты должна сказать «нет» и убедить мать, чтобы она выбросила из головы свою идею-фикс насчет золотой медали, — негромко, но внушительно говорю я.

— Я не хочу с ней ругаться.

— А выглядеть дурой ты хочешь? Все поймут, что тебе эту медаль купили, будешь ходить, как оплеванная. Зачем тебе это нужно? Какой в этом смысл? Я понимаю тех, кто за бюджетное место задницу рвет, тебе-то какая разница. Тебе только нужно выбрать, где ты хочешь учиться, и ты будешь там учиться. Зачем крайности?