Книга Узел, страница 27 – Оксана Сергеева

Чувствую себя заложницей — воспитания, взглядов, сложившегося окружения, стремлений и стереотипов, которые въелись в меня второй натурой.

Говорят, выход всегда есть.

В моем случае — какой?

Выход из собственной жизни?

На улице давно потемнело до черноты. А мы все не можем друг от друга оторваться. В кино ходили. На ужастики. Решили нервы себе пощекотать, но свалили минут через сорок после начала сеанса, не выдержав бессмысленной мистической мути.

Мне она не слишком интересна, а Леднёву слишком интересна я.

Ему бы зажать меня где-нибудь… И еще лучше уложить в горизонтальное положение. Без одежды…

Обычно время с Никиткой пролетает незаметно, но сегодня тянется. Потому что в голове у меня только одно. Я зациклена на мысли, как сказать ему, чтобы больше не приходил.

— Следующий раз на ужасы точно не пойдем, — говорит Ник, и я цепляюсь за его слова.

— Следующего раза не будет, — тоном отметаю возможность притязания на кусок моего свободного времени.

Леднёв не дурак. Не переспрашивает, не делает вид, словно не понимает меня.

Он поворачивается так, чтобы во время разговора видеть мое лицо, и замолкает. Ждет продолжения. Моих объяснений или доводов.

Я тоже отлично вижу его лицо, подъездная площадка, на которой мы стоим, хорошо освещена. Его спокойное молчание ужасно раздражает, оно неудобное, легче было бы отвечать на наводящие вопросы, но Леднёв не собирается облегчать мне задачу.

— Надо было сразу сказать тебе… что у нас ничего не получится, — презираю себя за неожиданно прорвавшуюся в голосе дрожь. Такие вещи нужно говорить непреклонно, а не мямлить вполголоса. Раньше мне без труда это удавалось. Правда, удавалось не с Никитой.

— Почему? — ожидаемо спрашивает он.

— Разве есть разница, почему именно тебе говорят «нет»? Важнее, что «нет» — это «нет!». — Я становлюсь мастером объяснений без объяснений. Сама от себя в удивлении.

— Разница огромная.

Всего на миг, на какую-то долю секунды мне приходит в голову сказать ему правду. Признаться, что мне неловко, непривычно, что он мне очень нравится, но его возраст для меня помеха. Барьер. Пока что — непреодолимый.

— Я занята. У меня есть парень.

Легкое помешательство, проявившееся в желании сказать ему все, как есть, быстро проходит. Надо смотреть правде в глаза. Леднёву семнадцать… хорошо, без месяца восемнадцать. Он малолетка. Да, развитый, рослый, харизматичный… но малолетка. Я для него лишь трофей. Очередное достижение, чтобы потешить свое самолюбие и похвастать перед друзьями.

— Вуаля-бл*. Мы вспомнили, что у нас есть парень. — Наконец-то я вижу его эмоции. Но это не разочарование, не сконфуженность или уязвленность. Это откровенное веселье. Леднёв стоит и нагло смеется мне в лицо. — Интересно, когда именно ты о нем вспомнила. Когда меня раздевала? Или когда мы в кино ходили? Или вчера? — Бесцеремонно дергает меня за ворот рубашки, срывая верхнюю пуговицу и обнажая следы своей внезапной вчерашней страсти.

— Полегче, — осаживаю ледяным тоном и отбрасываю от себя его руку. — Не надо так нервничать. Неужели ты думаешь, что это что-то значит? Ты интересный, симпатичный, с тобой приятно общаться, почему бы и нет? — снисходительно отвешиваю ему комплименты, но звучат они как насмешка.

Знаю, откровенной насмешки ему не вытерпеть. Характер не тот.