Книга Агония, страница 42 – Оксана Сергеева

Целую ее и вскипаю — по телу сладость растекается. Обнимаю, прижимаюсь щекой к ее щеке — пропитываюсь теплом. Регина не сопротивляется, отвечает. Больше не отталкивает. Стоим с ней, будто пьяные, хотя в крови ни капли алкоголя.

От свободы опьянели, с которой теперь можно друг друга трогать и целовать. Быть рядом, говорить, обниматься, смеяться, ни на кого не оглядываясь. Целовались до онемения в губах, до потерянного дыхания. Горели от возбуждения, да и плевать. Ни с чем несравнимое удовольствие чувствовать, как она уступает, отдается мне все больше и больше.

Дошли до последней черты близости в одних поцелуях. Все их уже перепробовали, узнали друг друга в них, изучили. Раздеть не пытался и ласкать по-другому, нет, только не здесь, целовал — губы, шею. Она дрожала от этого, возбуждалась, уже не скрывая своего желания. Хочу впитать его в себя, это мучительное сумасшедшее желание.

Провожу руками по ее бедрам, и Реня сразу перехватывает руки, удобно обнимая меня за плечи. Крепче ухватывается, тянется вверх, когда поднимаю за талию и подхватываю за ягодицы. Мы уже привыкли, нам так удобно. Легкая, как пушинка, моя Реня, тонкая, изящная, только на руках и носить.

Она смеется, я впиваюсь в горячий рот — целую улыбку. Когда ослабляю напор, отвечает: губы становятся мягкими, приоткрываются, пленяя влажной сладостью. Целую до головокружения. Хочу до судорог. Знаю ее тело на ощупь. Вот так бы трогать только голую: все впадинки обласкать, всю на вкус попробовать…

— Кис-кис, — на ухо. — Когда я свою кису уже поимею? Кис-кис, ну когда-же скажи-же. Ты обещала.

— Скоро.

Спрашиваю, но не настаиваю. Говорю, потому что ей это нравится: на слова эти реагирует как на прикосновения, вздрагивает, плотнее прижимается. А мне сейчас все в кайф, даже это мучительное ожидание. Все равно моя будет, и нам горячо будет.

Целую в шею, вдыхая запах духов и кожи. Реня нежно пахнет, не навязчиво, поэтому хочется поглубже вдохнуть, чтобы внутри остался. Аромат похож на зеленый чай, наверное, так эти духи и называются, есть такие. Точно они. Точно.

Она вздрагивает, тяжело выдыхает со стоном, и я останавливаюсь. С трудом отрываюсь от нее. С ума сводят ее стоны. Не могу их слышать, не могу терпеть.

— Я хочу верить, что ты мне не врешь, — шепчет она нерешительно. — Я же не просто так пошла сегодня с тобой, хоть мы и смеемся, будто все легко и просто. Но ты ведь знаешь, что все не просто, — пытливо смотрит в лицо, взглядом побуждая к ответу.

— Я подбираю слова.

Действительно подбираю. Мог бы и в двух все объяснить, но с Реней нужно помягче.

— Скажи прямо.

— Если бы я хотел просто поразвлечься с тобой, я бы так и сказал: детка, давай развлечемся. Тебе хорошо, мне хорошо, нам хорошо. Я бы не стал ничего придумывать. Это нормально, многих это устраивает. Нет так нет, пошел бы дальше.

Она снова лишь вздохом выражает свое согласие. Реня умеет говорить, ничего не говоря, а я понимаю ее, даже когда она молчит. Не знаю — просто чувствую.

— Погорячился я с этими свиданками. Одного хватит, остальные по скайпу. — Отпускаю ее, разворачиваю к себе спиной и обнимаю, прижавшись губами к виску.

— Быстро же ты передумал, — сдавленно смеется.

— Я ж не думал, что Киса у меня такая развязная. Когда мы познакомились, ты была скромнее. — Касаюсь губами чуть ниже уха. Потом снимаю сережку, потому что мешает целовать, и отправляю в карман куртки, к первой. Слегка прикусываю мочку уха.