Книга Агония, страница 136 – Оксана Сергеева

Свою злобу он тоже не стал сдерживать:

— Лучше вообще не иметь детей, чем вырастить такого ублюдка, каким был ваш сын.

— И не стыдно тебе говорить такие вещи, — скривилась Анна Игоревна и отпрянула, как от пощечины.

— Не стыдно. Вы сами сделали его таким. Вы его таким вырастили. Позволили ему стать монстром. Вы разрешали ему все, внушив, что он особенный, а его надо было лечить. Все должны были знать о его болезни. Мы должны были об этом знать!

— Он и был особенным. Все его таким и считали.

— Все, кроме меня.

— Да, — все же признала она, — и это его очень задевало.

— Когда появилась Регина, вы поняли, что в этот раз для Влада все кончится плохо?

— Нет, я это поняла, когда появился ты! Когда я увидела, как ты на нее смотришь! И как она смотрит на тебя! Мой сын умер, и я как будто сама умерла… — Почти «покойница» начала вытирать слезы платком, тут же пунцово раскрасневшись.

— М-м-м, — Вадим понимающе покивал, вспоминая тот далекий вечер, — и вы решили прилюдно ее унизить.

— Я хотела дать тебе понять, что она не для тебя. — Взгляд Анны застыл, увязнув в болоте прошлого. — Эта девушка не для вашей семьи, она вам не ровня. Я хотела, чтобы ты отвязался от нее.

— Не сработало.

— Я хотела, чтобы он оставил ее. У них в отношениях наступило какое-то охлаждение, он редко ездил к ней, они почти не виделись, и я уже обрадовалась… И вдруг он снова озаботился ею. Регина, Регина, Регина… везде Регина! Я знала, что из-за нее случится несчастье! Я знала, что она все разрушит! Я знала, что, если вы сцепитесь из-за этой девки, будет трагедия!

— Трагедия, как вы говорите, случилось не из-за нее. И не надо искать вокруг виноватых. В ваших несчастьях виноваты только вы сами! Всего можно было избежать, если бы давным-давно вы приняли одно единственно правильное решение — вовремя поместили Влада в клинику. Относились бы к сыну, как к больному человеку, которому требуется психиатрическая помощь, а не внушали ему, что он особенный! Вы растили антипода мне, а вырастили монстра!

Анна Игоревна несколько раз всхлипнула. Ее слезы ничуть не тронули Шамрая, и ничего в душе не дрогнуло от сочувствия. Хотя и радости большой он тоже не испытывал, скорее, большое отвращение. К ней, к ее покойному сынку и немного к себе. За то, что когда-то глубоко заблуждался, считая их нормальными. Да, людьми с недостатками, как у всех, со своими слабостями, но — людьми.

— Вы его не неделю назад похоронили. Своего сына вы похоронили много лет назад. Вы собственными руками выкопали ему могилу, — не жалея чувств женщины сказал Вадим и направился к машине, ожидая каких-нибудь слов в спину. Но их не последовало.

Вадим, наконец, вернулся к машине, Светлана облегченно выдохнула. Она все это время тревожно наблюдала за разговором с Анной Игоревной и боялась, что брат сотворит что-нибудь необдуманное. Он не отморозок, конечно, но в силу обстоятельств и большого напряжения последних дней вполне мог сделать что-нибудь такое, о чем потом и сам сожалел. Пора Регине домой, иначе у Вадьки есть реальный шанс превратиться в конченого неврастеника. Ему трудно без нее здесь. Рене трудно без него там. В больнице и не поговоришь нормально, будто стены мешают и сам больничный воздух.

— Господи, я думала, ты ее на месте придушишь.