Книга Агония, страница 135 – Оксана Сергеева

Раздраженно то ли выдохнув, то ли фыркнув, Вадим уселся на свое место, а Света лишь усмехнулась.

— Да ты моя кисонька, она еще обо мне беспокоится. Спрашивает, как я себя чувствую, — умиленно запричитала Ангелина Дмитриевна и сунула дочери телефон: — Светочка, ну-ка напиши Регине, что я еще пару деньков отлежусь, а на выходных к ней приеду, у меня что-то перед глазами все сливается.

— На выходных она сама к тебе приедет, — сказала дочь.

— Выписывают? — обрадовалась мать.

— Почти, — подтвердил Вадим. — Домой заберу. Палыч сказал, что как только капельницы отменят, можно забрать. Будем уколы дома ставить и приезжать на аудиограмму.

— Ну и отлично. Пиши, что я ее жду.

— Она еще не знает. Я утром с врачом по телефону говорил.

— Пиши тогда, что со мной все хорошо, пусть девочка не переживает. А потом я еще Леночке позвоню. Попозже.

— Подружились вы с Леночкой, да? — улыбнулась Света.

— Думаешь, у Леночки был выбор? — посмеялся Вадим.

С Еленой Ивановной его мать столкнулась в палате у Регины. Там они познакомились, поговорили, немного поплакали и подружились.

— Она такая приятная и милая женщина, жалко, что одинокая. Надо подыскать ей приличного мужичка, и пусть перебирается к нам в Москву.

— Почему одинокая, может, у нее кто-то есть, — принялась рассуждать Светлана.

— Я узнавала, нету.

— Света, ты долго еще? — недвусмысленно намекнул Вадим, что пора бы поторопиться.

Света, не споря, отставила недопитый кофе.

— Поехали, конечно. Мам, не провожай, мы побежали.

Сейчас с Вадимом решился бы спорить только самоубийца. Его плохое настроение стойко держалось с тех пор, как Реню положили в больницу. Он и к матери стал заглядывать до поездки в госпиталь, потому что после встречи с Региной с ним невозможно было разговаривать.

— В магазин надо заехать, — попросила Света.

— Заедем, мне тоже сигарет надо купить.

Они притормозили на «пятачке» у цветочного рынка. Светка купила Регине ягодные кексы и еще какие-то сладости.

— Мне кажется, ты стал много курить, — заметила, когда они вышли из супермаркета.

— Тебе кажется.

Вот и весь разговор. В последнее время так постоянно.

Сестре все время хотелось сказать Вадиму что-то небанальное, чем-то немедленно помочь. Но небанальностей не выходило, а банальности он слушать не желал.

— Хотя бы на похороны могли прийти…

Они обернулись на голос Анны Игоревны. Она шла позади них с букетом красных роз, вся в черном. Наверное, собралась на кладбище. Говорят, она целыми днями сидела у могилы Владика.

— Вадим, пожалуйста, пойдем, не надо с ней разговаривать, — умоляюще попросила Светлана, зная, что ничем хорошим это не закончится. Крепко взяв брата под руку, она попыталась увести его, но Вадим будто в землю врос.

— Света, иди в машину, — со сталью в голосе сказал Шамрай, — я хочу кое-что сказать Анне Игоревне.

Сестра послушалась. Забрала у него из рук супермаркетовский пакет и медленно пошла к припаркованному чуть дальше «мерседесу».

— Ни слова соболезнования…

— Не до соболезнований было.

— Не дай бог тебе узнать, каково это — терять детей, — зло сказала женщина. Лицо ее казалось вытянутым из-за глубоко запавших щек.

В груди у Шамрая жарко и болезненно полыхнуло. Чувства задеть легче, чем разум, и чужая злоба, как ни прячься, жалит до самого сердца.