Книга Нарушая дистанцию, страница 83 – Элла Савицкая

Меня ломает. Адово так, как давно не ломало. Потому что «Боженька» этот спустился к нам обычным смертным, и хоть божественного в нем я ничего не увидел, но «любила же». А значит было за что.

Единственное, что все еще удерживает меня в состоянии адеквата это то, что вечер их не затянулся и Ира дала о себе знать.

Хорошо это или наоборот, я ни хрена не пойму. Хочется верить, что первое. Потому что чисто по логике, если с ним не задержалась, то возвращаться не планирует. Но бабы любят подержать мужика с зажатыми яйцами. И что, если это ее вариант зажатия?

Запустив дым в легкие, даю ему себя потравить и только потом выдыхаю.

Ааааа.

Хочется проораться. Потому что ощущение это, когда ты претендуешь на женщину, хочешь иметь на нее все права, а тебе выдали временный допуск, хуевое.

И вроде как требовать объяснений я не имею права, потому что сам согласился на такой расклад, а заткнуть то, что беснуется внутри не могу.

Потому что мудак этот сегодня трогал ЕЕ своими руками. С ним ее связывает гораздо больше, чем со мной. И от мысли, что к нему у нее все еще что-то есть я сгораю ни хрена не фигурально.

Обжегшись о сигарету, дергаю рукой и выкидываю окурок на землю. Ночную глушь освещает свет фар.

Быстро сбегаю по ступеням и направляюсь к воротам. Сердечный мотор набирает обороты.

Такси тормозит, из тачки выбирается Ира.

В своем рабочем пальто и сапожках.

Волосы собраны в хвост.

— Спасибо, — хлопаю по крыше водиле, не отрывая от нее взгляда.

С шуршанием колес, улица погружается в полутьму, а мы стоим и смотрим друг на друга.

Молча.

Меня взрывает, но уже не от ломки, а от того, что приехала.

— Сказал пуховик одеть. Здесь холодно, — говорю после того, как она ежится от порыва ветра.

— У меня не оказалось пуховика, — пожимает плечами, не отрывая от меня взгляд.

И вот как его расценить? Не читается же ни хрена.

— Пойдем.

Пропускаю ее вперед, но перед самым входом во двор, ловлю за пояс и рывком разворачиваю.

Не могу вот так просто, блядь.

Ира удивленно округляет губы, а я с размаху в них впиваюсь. Впечатав в себя, давлю на затылок, потому что она порывается отстраниться.

Хрен там. Мне надо. У меня фляга подтекала, пока ты там общалась.

Замычав, зараза внезапно с силой сгребает пальцами мой свитер, притискивая меня ближе. Как если бы не хотела, чтобы отпустил. Впускает в рот язык, сплетается с ним своим.

Меня ослепляет.

Но не успеваю я словить кайф от этой неожиданной вспышки, как за ней следует другая. Болевая.

— Еббб, — с шипением дергаюсь.

Попав под расстрел мерцающих удовлетворением глаз, большим пальцем стираю с губы кровь.

— Это че такое?

Она меня укусила сейчас?

— Ты сказал там Красавин и Зубов. Руки и язык при себе держи.

Звучит строго, но голубые глаза при этом улыбаются.

Развернувшись, Ира ныряет в дверной проем.

— Ну ты идешь? Обещал накормить, или мне показалось?

Доносится у самого дома.

Я в ахере усмехаюсь.

И не знаю почему, но меня отпускает. То ли потому что приехала, то ли потому что ответила так, что у меня искры из глаз посыпались. Как будто забыла о том, что держит меня на дистанции. То ли потому что мне просто хочется так думать.

В доме я помогаю ей раздеться. Сгребаю с вешалки жилетку, которую вручил мне Кир, накидываю ей на плечи.

— Дом еще не протопился. Замерзнешь.