Книга Неблизкие, страница 111 – Элла Савицкая

Откинув назад голову, тихо поскуливаю, когда Макс алчно кусает мою шею, крепко сжимает бедра, вколачиваясь в бешеном ритме.

До мушек в итак моем невидящем сознании, до головокружения и мощных спазмов, сотрясающих меня через каких — то несколько минут.

— Прости, — шепчет, сжав меня в объятиях после того, как заканчивает сам.

Его грудная клетка тяжело вздымается, мышцы от напряжения сокращаются.

Все мое тело сейчас как сплошной горячий шар. Оно хочет еще. Я хочу еще. Хочу. Чтобы Макса выпустили и больше никогда не отпускать его от себя.

Мне так хорошо в его руках, так уютно, что кажется я снова буду реветь, хоть как и обещала не делала этого больше после операции ни разу.

— Если Александр будет выделять нам на встречи его кабинет, я могу приходить каждый день, — ласково поглаживая его отросшие волосы на затылке, восстанавливаю сбившееся дыхание.

— Он конечно, ко мне благосклонен, но не настолько, — усмехается Максим.

После того, как мы убираем за собой следы преступления, он садится в кресло и тянет меня к себе.

— Ты расскажешь мне прогнозы? — умащиваюсь в его руках поудобнее.

Наконец — то я чувствую его, как раньше.

— Ты в курсе всей истории?

— Да

— В общем, как оказалось, чувак, который заказал у меня вывод денег, говорил правду. — от того, как его правая рука нежно гладит мое бедро, а левая ныряет мне в волосы, я замираю. Хочу вот так всегда, безостановочно, — Его реально кинули. Но выяснилось, что кинули не только его. Когда Леонидов начал расследование, потянулась целая вереница мухлежа с оффшорами у его бывшего партнера Ломова. Короче, сейчас они все это расследуют. А я выступаю в роли свидетеля.

— Ну, это же неплохо да? — хмурюсь, пытаясь понять во что это все выльется Максу.

— Неплохо. Плохо то, что Ломов подал на меня в суд.

— О Господи, — вскидываюсь, но Макс силой прижимает меня обратно.

— Спокойно. Скажу тебе по секрету, Леонидов негласно подтягивает меня к расследованию. Я взломал систему этого Ломова. Там такие схемы он проворачивал. Кидал людей на бабки, и оказывался чистеньким. Так что те деньги, что я якобы у него вывел, и не его вовсе.

С ума сойти. На что только люди не пойдут ради денег.

— Но это ведь тебе не на руку.

— Меня в любом случае ждет суд. Но Леонидов на моей стороне. Он сказал, что поможет обыграть всё случившееся в мою пользу. Хотя бы в ситуации с Ломовым.

— А твоему следователю… Леонидову можно доверять, да? — от тревоги за Макса у меня снова начинает сжиматься в груди.

— Да. Он нормальный мужик. Держит меня здесь в изоляторе. В отдельной камере. Почти что курорт. Единственное, напрягает общение с адвокатами Ломова и Ровенского. Они все как будто мозг мне выворачивают своими допросами, но ничего прорвемся. Филипп Николаич говорит, что есть большая вероятность того, что мне влепят общественные работы и штраф. За содействие в расследовании. Так что… жди меня, стесняшечка.

Переместившись, обхватываю его за шею и крепко обнимаю.

— Я согласна хоть вечность. Но хотелось бы побыстрее…

Начало зимы

— Как же я устала сегодня, этот Коротаев просто изверг, — жалуется Камилла, пока мы поднимаемся домой на лифте.

— Со мной он довольно вежлив.

Всё — таки есть плюсы и в моем незавидном положении. Преподаватели очень ценят, что я несмотря ни на что хожу на пары и делаю все задания устно. А если так выходит, что с чем — то не успеваю справиться, мне это благосклонно спускают с рук.