Книга Любовный треугольник, страница 104 – Элла Савицкая

Проглотив ком, обхожу его и останавливаюсь в паре метров. По венам ползет паника. Я не переживу, если он мне изменяет. Я не Агнес. Но она и не старается для своего мужа Карена. А я так стараюсь, чтобы всё было идеально.

— У тебя кто-то появился? — спрашиваю раньше, чем успеваю себя проконтролировать.

Не дыша, каждую его эмоцию ловлю.

Давид на миг застывает. Поднимает на меня глаза, но уже спустя секунду снова возвращается к бумагам, как ни в чем не бывало.

— С чего ты взяла?

— Просто чувствую. После того, как мы переехали в этот город всё иначе. Ты часто задерживаешься, на выходных пропадаешь где-то, не занимаешься со мной любовью.

Слова, что озвучиваю, режут горло острым лезвием.

— У меня открытие ресторана, Ани, ты знаешь, — отвечает ровно. — Ярмарка.

— Знаю, но дело не в этом. Изменился ты сам. Как будто больше меня не любишь.

Как будто я вообще тебя хоть когда-нибудь любил…

Эту фразу оставляю при себе. Как и информацию про Олю. Моей жене о том, кого я люблю всю свою жизнь, знать не нужно.

Пока не нужно…

Смотрю на нее, и в грудь чувство вины перед ней прилетает. Как удар такой не слабый, прямо с ноги.

Забилась в угол, уязвимая, в глазах слезы, нижняя губа дрожит.

Потребность сказать ей все как есть бьётся о неподдельный страх, исходящий из нее волнами. Чувствую себя последним мудаком.

— Давид, — повторяет тихо, — ты любишь меня?

Отвожу взгляд, чтобы не увидела в нем ответа. Она сейчас не поймёт. Не примет. Впадет в истерику. Как тогда, перед свадьбой, когда услышала мой разговор с отцом.

Мы с ним на крыльце сидели у нас во дворе. После расставания с Олей сам не свой был. Без подробностей объяснил ему, что у меня непростой период в жизни и жениться сейчас последнее, чего мне хочется.

Оказывается, Ани тогда вошла через калитку и услышала. Уронила свою банку с молоком, что ее мать нам передала. Та разбилась прямо у нее в ногах. А потом плакать начала. Я ещё никогда не видел, чтобы девушка так плакала. Это было похоже на истерику. Клялась, что сделает все, чтобы я не пожалел. Едва на колени не вставала. Пришлось ее удерживать от этого и то и дело на ноги ставить, потому что у нее как будто сил перестало хватать самостоятельно держаться на ногах.

Отец тогда очень разозлился на меня. За то, что довел ее до такого состояния. А я подумал, что любит она меня очень, раз такая реакция неадекватная. Вот в тот вечер окончательно и решил, что уж лучше пусть любят меня, чем я. Не так больно это.

Оказалось, ошибся… Любовь человека, к которому не испытываешь чувств, душит.

— Ты мать моих детей, Ани, — отвечаю, откладывая документы в сторону.

— Ты не ответил…

— Выбери себе курсы, — меняю резко тему на ту, которую собирался завести ещё несколько дней назад, но из-за наплыва дел, никак не получалось.

— Что? — хмурится непонимающе. — Какие курсы?

— Которые тебе будут интересны. Можно с нуля. Не обязательно то, в чем ты разбираешься. Те же айти будут очень полезны. Но для начала можно и кулинарные, если они тебе ближе.

— Я не понимаю…

— Я хочу, чтобы ты пошла учиться, — смотрю в блестящие от слез глаза и стараюсь звучать не грубо, но так, чтобы она поняла, что это больше не совет. Это призыв к действию. — Пока зима, закончишь курсы. А летом поступишь в университет.