Книга Его другая, страница 61 – Элла Савицкая

Сама еле сдерживаю улыбку.

— Алис, слово хахаль невежливое, — стараюсь звучать серьезно, чтобы сестренка не подумала, что можно выражаться подобным образом, — Так говорят только бабушки. А ты ведь у меня не бабушка. Ты замечательная маленькая леди, которая должна выражаться соответствующе. Говори просто — молодой человек. Будущий жених, парень, мужчина.

— Хахаль смешнее, — заметив, что Давида развеселило это слово, она цепляется за возможность использовать его в лексиконе.

Ох и детки. Как те губки, впитывают в себя всё самое нехорошее.

— Нет, не смешнее, — слегка поднимаю интонацию, давая Даву понять, что пора прекращать смеяться.

Он понимающе сжимает губы и возвращает на лицо серьезное выражение, хотя глаза при этом остаются веселыми.

— Ладно, — сдаётся Алиса.

Пока мы едем она с энтузиазмом рассказывает как Петя Сидоркин сегодня отказался ужинать и ему не разрешили вставать из-за стола, пока за ним не пришли родители. Говорит, что ей тоже не понравилась гречка, но она её съела, потому что сильно хотела поиграть с девочками в куклы.

Я обнимаю её, а сама усилием заставляю себя не пялиться так на Давида. После того, как я поцеловала его, чувствую себя жутко неудобно. Хотя дрожь в животе от того, как он смотрел на меня так и не прошла. Он не отстранился сразу, не улыбнулся легко, как это делает обычно Миша после наших приветствий или прощаний. Карие глаза во мне дыру прожигали. Мне кажется я могла бы в пепел превратиться, если бы он продолжил, а не отвернулся…

Разочарование до сих пор тяжелым осадком лежит на плечах, потому что мне хотелось его поцелуя. Хотелось так, что я едва его об этом не попросила. Дурочка глупая, Господи.

— Ось, а можно Давид пойдет к нам на чай?

Растерянно осматриваюсь, понимая, что двигатель затих. Я даже не заметила, как мы доехали до дома.

— Если у Давида нет никаких дел, то конечно можно.

Перевожу на него вопросительный взгляд, а сама едва ли не взрываюсь. Соглашайся, пожалуйста!

— Мне ехать нужно, — поворачивается он полубоком, чтобы видеть нас.

— Поедешь, — сестра уверенно приближает к нему своё личико, — чай попьем и поедешь. У меня смотри что есть, — лезет в карман платья и выуживает оттуда три шоколадные конфеты с орешками, — у Маши день рождения был, она раздавала всем, а я поделюсь с вами. Здесь как раз три! Пойдем?

Давид усмехается и протягивает руку, чтобы легко щелкнуть её по носу.

— Откуда у вас младших сестер эта способность — смотреть так, чтобы невозможно было отказаться?

— Это да? — радостно взвизгивает она.

— Да.

Нужно ли говорить, что внутри меня всё кипеть начинает? Господи, ещё неделю назад я и подумать не могла о том, что он будет смотреть с таким теплом на мою сестру и согласится пойти с нами на чай.

— Заходи, — тянет его за руку Алиска, когда мы входим в квартиру. — Я тебе свою комнату покажу.

— Погоди, плюш, Давиду сначала нужно разуться и раздеться. И тебе, кстати тоже.

— А почему плюша? — интересуется Дав, пока я снимаю с неё курточку.

— Меня так Миша называть начал. Я плюшки просто обожаю, — широко улыбается она.

— Вы давно знакомы с ним? — повесив куртку на вешалку, Давид внимательно смотрит на меня.

— Очень. С нашего детства.

— Ося его сильно любит!

Ох и Алиска.

— Он мой лучший друг был много лет, — быстро поясняю. — Теперь вот у меня ещё есть Мариам. Если после сегодняшнего дня твоя мама не решит, что лучше нам не общаться, — горло неприятно сдавливает от внезапного воспоминания того, что произошло час назад.