Книга Его другая, страница 102 – Элла Савицкая

Потянувшись ко мне, Давид осторожно тянет меня за руку и прижав к себе, выводит из кухни.

Проводит в комнату, сажает на кровать и опускается рядом. А меня прорывает. Начинаю плакать, пока он обнимает меня и целует волосы. Молча даёт мне возможность выпустить на волю все эмоции, которые на меня сегодня обрушились.

Его мобильный уже в который раз за вечер вибрирует в кармане, но он снова не отвечает. Не знаю, как он ушел из дома и почему, но если бы не он….

Крепче цепляюсь деревянными пальцами за его футболку и вжимаюсь в его шею. Давид тянет меня на себя, опирается спиной на стену и долго-долго держит в своих руках, пока я не успокаиваюсь.

Лежу на его груди, слушая, как размеренно бьётся его сердце. Такое родное и близкое… а на самом деле чужое. Не моё и никогда моим не будет.

Прикрываю глаза, а потом едва заметно вздрагиваю, когда снова слышится вибрация.

— Ответь, — приподнимаюсь, — наверное, твои родители волнуются.

— Потом. Ложись обратно.

Я ложусь, потому что сама этого хочу. Сегодня можно.

Мы перекладываемся иначе. Давид ложится на бок и обнимает меня со спины, пока я, умостившись в его руках, смотрю в одну точку.

Внутри всё звенит, эхом отдаваясь в голове. Мыслей нет. Они все разлетелись, сосредоточившись только лишь на том, что я чувствую. А чувствую я тепло тела Давида. До дрожи в пальцах любимый запах. Его тихое дыхание.

— Мне жаль, Оль, — через какое-то время произносит он, касаясь губами моего затылка.

Я понимаю, что сейчас он не про Гену…

— Тебе влетит за то, что ты ушёл, — отвечаю тихо.

— Мне все равно.

Поворачиваюсь в его руках и трогаю напряженные скулы. Он прикрывает на миг глаза.

— Как ты всё объяснишь? Ты оставил Ани, гостей… Твои родители не поймут.

— Это не важно.

— Спасибо тебе… — шепчу задушенно.

— Оль, — замолкает, а у меня сердце навылет колотится, когда смотрю в его глаза, — я тебя…

— Не надо, — быстро переношу пальцы ему на губы и накрываю их, — пожалуйста, не надо. Всё изменилось. С того момента, как я увидела её, всё больше не так, как раньше.

По лицу Давида проходит тень.

— Знаю.

— Раньше, — произношу то, что разъедало мысли, пока я ехала домой, — раньше она была просто девушкой, далекой, незнакомой. А сегодня, когда я увидела её рядом с тобой… увидела вас вдвоём и представила, что всю оставшуюся жизнь она будет твоей женой, меня это сломало. Оказывается, я не знала на что иду и до конца не верила…

По моей щеке скатывается слеза, а Давид стирает её. Я чувствую, как набирает темп биение его сердца, как тяжело приподнимается грудная клетка.

Я и в правду, не понимала, полагая, что всё можно изменить за эти три месяца. Когда не видишь чего-то, кажется, что его не существует. Вроде бы веришь, но оставляешь себе возможность принять и другую реальность.

— Я больше не смогу, — слова раздирают горло, пока произношу их, сердце задыхается от боли, — не смогу так…

Очередной мой всхлип прерывает Давид. Вжимается своими губами в мои и целует. Отчаянно, в последний раз. Я каждой клеточкой чувствую, что он последний, поэтому отдаю всё, на что способна. Всю мою невысказанную любовь вкладываю, смешивая поцелуй с солью пролившихся слез, а потом он отрывается от меня и долго смотрит в глаза.

— Я понимаю. Всё правильно, Оль. Всё правильно…