Книга Запретная. Моя, страница 97 – Элла Савицкая

И вот, когда мы делаем шаг от кабинета, в моем воспаленном сознании откуда—то появляется ОН. Руслан.

Я застываю, не в силах отличить реальность от бреда, которое выдаёт мне сознание.

А оно выдаёт картинку того, как Руслан встает со скамейки в коридоре, придерживая за локоть тётю Марину. На нём черный свитер и джинсы, волосы как всегда, растрепаны. Он переводит взгляд от женщины и …. замечает нас. Застывает, точно так же как и я.

И вот меня продолжает кружить. Только теперь уже сильнее. Как будто центрифуга внутри набирает обороты.

Осознание, что это не бред моего температурящего сознания, а реальность, выбивает почву из—под ног.

Рука, что находится в цепком захвате пальцев Славика вздрагивает, но он ее не выпускает. И я даже благодарна за это. Потому что кажется, сделай он это, и я тут же упаду.

Видеть Руслана оказывается больнее, чем я ожидала. Его глаза, глубокие, полные чего—то такого, от чего мне хочется спрятаться, пронзают насквозь.

Он изменился. На лице щетина, скулы заострились и впали. Похудел килограмм на десять, не меньше.

— Ребятки, здравствуйте, – ласково, но с хрипотцой говорит тётя Марина, вырывая меня из этой бешеной воронки чувств.

Сквозь одуревший пульс перевожу на неё взгляд и замечаю, как она быстро запахивает длинную кофту, прикрывая прозрачный пакет с медицинской трубкой.

Всегда улыбчивая сегодня она буквально выжимает из себя эту улыбку. Болезнь сильно сказалась на ней. Цвет кожи очень бледный, губы синюшные, и она тоже выглядит сильно истощенной.

Грудь обдает острой болью за нее, и на глаза наворачиваются слезы.

За своими эмоциями в адрес Руслана я совершенно забыла о его матери. Слышала только от Славика, что ее выписали, и она идет на поправку. Но даже не задумывалась, через что ей приходится проходить.

— Здравствуйте, – стараюсь звучать тепло, но получается с жалостью.

Чёрт… не думаю, что жалость это именно то, что ей сейчас нужно, поэтому стараюсь завуалировать тон улыбкой.

— Как ваши дела? – женский взгляд цепляется за наши со Славиком сплетенные руки, и вот сейчас я разжимаю свои пальцы.

А он нет. Слава наоборот крепче их стискивает.

Не знаю, как Руслан трактовал ей наш разрыв, и наверное, не удивилась бы осуждению. Но его нет. На женском лице скорее непонимание.

— Нормально, – отвечает за меня Славик. – Даша чуток приболела, водил вот к врачу. А вы как?

— По тихоньку, – женские глаза снова возвращаются к нашим лицам. В глубине их зияет немой вопрос, но конечно, будучи воспитанной она его не задаёт. И это хорошо. Потому что ответить на что –либо я сейчас не способна, – Мы вот тоже на плановый осмотри пришли. Руслан меня одну не отпускает, – сипло смеется.

Моё сердце грохочет, как бешеное. Слов её почти не слышу. Только гул в ушах, как у самолёта на взлёте. Руслан всегда был прекрасным сыном и опорой, я знаю это. Она может гордиться, что у неё такой сын.

Не в силах больше выдерживать кома, что раздирает горло, опускаю вниз взгляд.

— Поправляйтесь быстрее, – бросаю, не глядя, и почти волоком тащу Славу к выходу.

На Руслана больше смотреть не могу. Он относительно в порядке. Вероятно, работает на Тихого, и живёт выбранную им жизнь.

Меня жжёт изнутри. Обида, разочарование, гнев и изнурительная тоска. Я вдыхаю резко, носом, через силу, чтобы эти эмоции не поглотили меня с головой. Потому что, если сдамся сейчас – тогда я снова сломаюсь. А мне нельзя ломаться. Нельзя, черт возьми!