Книга Запретная. Моя, страница 102 – Элла Савицкая

— Нравится? Или уже не так, как раньше? – дергаю подбородком. – Ах да, я и раньше не особо тебе нравилась, а сейчас и подавно.

Не успеваю договорить, как Руслан встает на ноги, двумя шагами преодолевает между нами расстояние и запахивает халат обратно.

Но не отстраняется, а остаётся стоять в жалких паре сантиметров.

— Не надо, Даша. Ты сама всё знаешь, – цедит сквозь зубы, а мое желание исполняется.

В зеленых глазах таки отражается не просто вина. Там ее целый вал, которым меня и придавливает. Стало ли мне легче, увидев то, что я так хотела? Нет. Ни капли. Наоборот, добило окончательно.

Вырвав из его рук ворот, я запахиваю халат обратно и отступаю на шаг.

— Я не хочу ничего знать, – говорю, в момент обессилев, – Я хотела одного. Чтобы мы были вместе. Но наши желания не совпали.

— Это не так.

Грустно улыбаюсь.

— Так.

Руслан выдыхает, проводит пятерней по растрепанным волосам, а потом опирается ладонями на подоконник.

— У меня не было выбора.

— Был, – говорю спокойно. Я столько раз произносила это в своих мыслях, что озвучивать оказывается намного проще, – я нашла тебе деньги. И тебе бы не пришлось снова окунаться во всю эту грязь. Подвергать себя опасности. Связываться с криминалом. Нужно было просто взять и постепенно отдавать моему отцу. Без страха сесть за это в тюрьму. Ты думаешь, я не видела, что с тобой происходит? Не поняла, что именно ты ограбил склад? Я ведь не настолько дура, Руслан. Я просто смолчала, наивно надеясь, что ты снова оступился. Или что тебя заставили. Я приняла это, проглотила. Закрыла глаза, ожидая, что всё. Дальше только ты и я. Но ты снова выбрал не меня. Тебе намного проще опуститься вниз, а не подняться вверх. Через трудности и сложности подниматься выше.

— Да ты блядь не знаешь через какие трудности сложности я прохожу каждый день, – со всей дури Руслан ударяет кулаком по подоконнику, а я вздрагиваю. – Ты думаешь мне легко? Легко вариться в этом дерьме и знать, что там, в другой жизни все могло бы быть иначе?

— Этого мы уже не узнаем, – шепчу, сквозь ком, что образовался в горле, – другая жизнь осталась где—то там. Сейчас есть эта. А в этой я прошу тебя держаться от меня подальше.

Руслан резко поворачивает в мою сторону голову, но я не реагирую. Направляю взгляд в окно, опуская руки на живот.

— Я не хочу, чтобы ко мне или к моему ребенку однажды пришли и сказали, что его отца посадили за очередное воровство и мы должны выплатить его долг. – произношу дрожащим голосом, – Не хочу, чтобы за мной по пятам ходил этот мерзкий Тихий и предлагал «работу». Знаю я эту работу, из которой невозможно потом выпутаться. Не о таком будущем я мечтала для себя и будущих детей. Но раз так вышло, что ребенок у меня появится раньше, чем я предполагала, то не делай так, чтобы ему пришлось отвечать за твои грехи. Ты представляешь для нас опасность, Руслан. Будь добр, огради нас от нее, и от себя…

Сказав всё это, я как будто в очередной раз умираю. Я всегда боролась за нас с ним. Боролась с отцом, друзьями, обществом. Даже с ним самим. И выигрывала. Но выиграть бой, не значит победить в войне. Войну я проиграла. Нужно уметь это признавать, как бы не было плохо.

Периферическим зрением замечаю, как Руслан отталкивается от подоконника, выпрямляется и несколько бесконечных мгновений смотрит на меня.