Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 24 – Анна Сешт

Словно в ответ на эту её мысль один из жрецов произнёс с улыбкой, обращаясь уже к меджаю:

— Не страшись, верный страж, здесь никто не причинит ей вреда.

— А ты станешь порукой тому, что она сумеет вернуться.

«Что бы это ни значило…» – растерянно подумала Шепсет. Но нельзя было задавать вопросы первой – только слушать и запоминать.

— С чем они пришли? В их сознании нет ясности, – вдруг недовольно проговорил один из жрецов. – Всё равно что спускаться во мрак, видя не дальше следующего шага.

— Будь милосерднее к молодости и неведению. Они успели увидеть пока ещё не так много.

— Они хотят помочь и в этом видят свой долг.

— У царской дочери нет выбора – ради этого её призвали. Ради этого он выбрал её, как только разглядел.

О ком они говорили – неужели о Владыке Рамсесе? Сердце защемило в болезненной нежности.

— А вот у стража выбор был, – в этом голосе Шепсет почудилась лукавая усмешка. – Так смело перекроить свою судьбу. Ему ведь предлагали забыть, не увидеть то, что не положено. Уйти, притвориться, что не стал свидетелем. Лёгкий путь.

Жрица перевела взгляд на меджая, увидела, как воин стиснул зубы. Нужно будет расспросить после – если он, конечно, захочет говорить. А может, и не стоит – он ведь уже и так рассказал, как его обвинили в гибели старшего бальзамировщика Павера.

— Страж тоже отмечен псоглавыми. Его выбрали для неё. Сказали: «Помоги!»

— Псоглавая послала за ним свою вестницу. Одной Хекерет-Нэсу не справиться.

Рука Нахта, сжимавшая пальцы Шепсет, чуть дрогнула.

— Но ведь он мог отказаться? Мог. Разве не было сомнений в его сердце?

— Выбор сделан и подтверждён.

— Подтверждён!

— Подтверждён!

— Ну а царская дочь… Разве не пыталась она сбежать, запереть свою память в гробнице разума? Так было безопаснее – не видеть себя, чтобы не видели другие. Попытаться прожить человеческую жизнь.

— Собирала себя по кускам. Части склеены воедино чужой кровью, отмечены, оплачены. И мёртвые благословляют её след, идя за ней по пятам.

— Открывают её взор.

— Дают ей своё оружие.

Она подняла хопеш, брошенный к её ногам. Изувеченная рука Руджека легла ей на плечо, становясь её продолжением.

«Мы будем рядом… рядом с тобой…»

Видение, уже пережитое, стало таким ярким, словно Шепсет прямо сейчас уснула и прожила его снова. Так… странно. Жрецы обсуждали их с Нахтом туманными обрывочными фразами, в которых лишь смутно угадывались смыслы. Это было неприятно, словно их разделили на части и теперь пристально разглядывали. Взвешивали, достойны ли они, или просто не нашлось никого получше на эту роль. Девушка подавила внутреннее возмущение.

«Деды и есть деды», – раздражённо подумала она, сохраняя внешнюю невозмутимость. Но если жрецы Сета уже знали о них с Нахтом так много – вряд ли помогут маски.

Оба зверя сидели всё так же неподвижно, ожидая.

— Сочтём, что испытаны?

— И ещё будут испытаны не раз.

— Но выбор совершён и одобрен.

— Одобрен!

— Одобрен!

— А что если не справятся? – вкрадчивый голос заставил всех замолчать. Они словно бы обдумывали, если только всё это не было заранее заготовленной мистерией. – Песчаная буря уже идёт, и одно из русел Великой Реки уже оскудело.

— Слава Пер-Рамсеса тускнеет, хоть пока не угасает. Обе Земли оплакивают своего защитника. Отблески заката догорают – уходит божественная ладья, и он продолжает свой путь вместе с Ра.