Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 23 – Анна Сешт

Меджай почтительно поклонился – это казалось очень уместным. Жрица последовала его примеру, жалея, что не взяла с собой никаких подношений. Но откуда же ей было знать?

«Это она», – шепоток пронёсся по залу – не то в её мыслях, не то откуда-то из густых теней.

Шепсет вздрогнула от неожиданности. Нахт заозирался – тоже услышал. Ладонь легла на рукоять хопеша, висевшего в петле на поясе. С этим оружием меджай, похоже, не расставался теперь никогда.

К первому голосу присоединились другие.

«И правда она».

«Она, несомненно».

От такого внимания стало тревожно. Шепсет чувствовала на себе чужие взгляды с разных сторон. Некоторые были оценивающими, некоторые – доброжелательными, некоторые, наоборот, скорее неодобрительными. Но враждебности, насколько она могла судить, не было. Её пригласили, призвали сюда – она не была незваной гостьей.

Может быть, стоило как-то поприветствовать их, обратиться? Кем бы они ни были.

Девушка прикусила язык, вспомнив предостережение Таа: не говорить, пока не спросят. Нахт огляделся и, похоже, как раз решил обратиться. Девушка едва успела остановить воина, положив ладонь на его руку, ниже повязок.

Перед статуей показался пёс из сна – жрица даже не поняла, откуда он вышел. Вроде только сморгнуть успела, и зверь просто возник перед ними. Грациозно усевшись, он теперь разглядывал гостей с милостивым интересом. Всполохи светильников отражались в его глазах, тёмно-алых, как гранатовое вино. Здесь и сейчас уже не оставалось сомнений в необычной природе этого существа, принявшего более понятный облик.

Хека прошла вперёд и села подле зверя, тоже взирая на своих подопечных. Теперь они словно стали частью или продолжением скульптурного портрета. Пёс отражал Сета, псица – Хора, хотя и принадлежала совсем иному культу. А сама Шепсет оказалась ровно напротив статуи Владыки, и оба зверя будто даровали своё благословение… ей?

Эта мысль обрушилась на неё, ошеломляя.

«Нужно быть скромнее, будь ты хоть трижды отмечена Богами», – укорила себя жрица с мрачной усмешкой.

— Хекерет-Нэсу Шепсет, – проговорил шелестящий голос – теперь уже точно вслух.

— Царская дочь, сокрытая, но названная. Лишённая имён и титулов и всё же восторжествовавшая в жизни, – вторил ему другой голос.

— Его надежда, оставленная и возвращённая.

— Добро пожаловать в Нубт, где сам Властитель Семи Звёзд приветствует тебя.

Она услышала шорох одежд, шаркающие шаги. Несколько фигур неспешно выступили из мрака запутанных ходов святилища. Но до конца они на свет так и не вышли – их лица оставались скрытыми за причудливой игрой теней и света. А может быть, даже не лица, а ритуальные маски – не разглядеть. В трепещущих всполохах огней их белые жреческие одежды, казалось, отливали тёмной медью.

— Мы ждали тебя здесь.

— Ждали давно, ещё прежде, чем ты пересекла границу снова. Пришла оттуда, откуда нет возврата.

— Прежде, чем ты осознала себя.

— Прежде, чем перестала страшиться своей Силы и Тех, кто, как и мы, ждал встречи с тобой.

Шелестящие голоса разносились с разных сторон, но Шепсет казалось, что говорит кто-то один, единый и многоликий. И жрецы словно были его разными аспектами.

Нахт рядом внешне сохранял спокойствие, но девушка чувствовала его напряжение и тревогу. Он вообще не был мастером скрывать то, что на сердце. Люди, не посвящённые в жреческие таинства, всё равно инстинктивно чувствовали Ту Сторону. И сейчас меджай, скорее всего, вспоминал их бой в гробнице, которая перестала быть привычным пространством.