Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 147 – Анна Сешт

Сейчас меджая не волновали подарки караванщика и даже собственный кошель. Он хотел вернуть снаряжение, без которого чувствовал себя слишком уязвимым, и главное – амулет. Как бы это ни было малодушно, Нахт подумал, что легко будет объяснить исчезновение этого дара нападением сепеду. Вот только на сердце было тяжело при мысли, кому достанется «оружие Сета, выкованное в Нубте».

«Его победа нужна всем нам, – говорили жрецы. – Отдай ему это, когда отыщешь его. Скажи, что его отец будет с ним. Таков дар живых и мёртвых у истоков его рода».

Боги, нужно во что бы то ни стало вернуть меч старшему царевичу!

— Нашёл? – спросил Сети. – Это очень, очень важно.

В горле пересохло.

— Амулет. Он пропал.

— Что?! – прошипел рыжеволосый. – Ищи немедленно. Думаешь, «деды» тебе его просто так дали?

Но Нахт знал: сколько бы они ни рылись в вещах, маленького хопеша здесь не найти.

— Шепсет забрала его, – чуть слышно признался он. – Когда сбежала. Она видела, на что способен амулет, ещё в гробнице в Абджу.

Сети выругался на обоих языках сразу.

— О чём вы там перешёптываетесь? – нетерпеливо окликнул военачальник. – Быстрее, командир ждёт.

Рамсес ждал их в том же доме, но теперь лишь в окружении пары из своих верных людей. Очевидно, он не хотел, чтобы этот разговор слышали все. Присев на циновки, жестом он велел гостям сесть напротив. Разговор предстоял долгий.

Украдкой Нахт разглядывал его – человека, которому Усерхат готов был вверить судьбу их народа. Когда-то он стоял так высоко, старший сын Владыки, избранный наследник. А теперь…

— Что, не слишком царственный у меня вид, да? – усмехнулся Рамсес, по-своему поняв его взгляд. Добротный доспех он уже снял, оставшись в простой тунике, и не носил ожерелье-усех – только пару амулетов под одеждой. На руке у царевича Нахт увидел золотой перстень с лазуритом, единственное дорогое украшение – должно быть, из прошлой жизни. – Я и раньше не слишком любил всю придворную роскошь. Неудобно, – он пожал плечами. – За это многие не любили меня.

— Нет, я ничего такого не думал, господин, – смущённо возразил Нахт.

— Перейдём к делу. Итак, Таа решил в меня поверить, – в голосе царевича сквозила мрачная насмешливость. – Кто бы мог подумать! Когда-то он ведь ратовал за моё изгнание.

— Он сказал: чтобы не вызывать подозрений. Осмелюсь предположить, что и Владыка отослал тебя из дворца, чтобы… защитить, – осторожно сказал меджай.

— Об этом я тоже думал. Но поначалу полагал, что некоторые из подосланных ко мне и моей семье убийц были от него. А подсылали их первое время немало. Утомляет. Проще было считаться мёртвым.

— Только тебя чати называл преемником Владыки, – честно сказал Нахт. – Как и военачальник Усерхат.

В последнее Рамсес, похоже, верил больше, чем в добрую волю чати. Усерхат был одним из военачальников, верно служивших его отцу, – и этого, в его глазах, было вполне достаточно.

— Да, чати действительно направил сюда несколько караванов, когда мы укрепляли гарнизон и боролись с участившимися набегами. По крайней мере, свой долг перед Кемет он не забывал.

— Не забыл и теперь, я думаю. По крайней мере, он действительно хочет покарать заговорщиков, и я сам был тому свидетелем.

— И я, – вставил Сети. – В Абджу.

Царевич чуть кивнул рыжеволосому.