Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 145 – Анна Сешт

«– Он вынужден был покинуть двор, считая… что у него вообще не осталось союзников?

— Именно так…»

И всё же его взгляд, тяжёлый, твёрдый, проницательный, горел упрямой жизнью. Рамсес не производил впечатление человека, обозлённого на весь мир за несправедливость. Скорее он упрямо продолжал делать своё дело, даже когда не оставалось никакой надежды, с упорством солдата, идущего один изнурительный марш за другим.

Лёгкая усмешка тронула губы царевича. Опомнившись, Нахт последовал примеру Сети и тоже преклонил колено.

— Не нужно открываться им, господин, – зашептались вокруг.

— Мало что ли было на тебя покушений. Сделаем так, чтоб они отсюда не вышли, да и дело с концом.

Да, это говорило о нём как о командире гораздо больше – то, как относились к нему его люди. И военачальники, и вожди неуловимо переместились, вставая ближе к Рамсесу, словно заслоняя от возможной угрозы.

— Я хочу по крайней мере выслушать их, – сказал царевич. – К тому же жрецы из Нубта никогда не были нам врагами. Поднимайтесь.

В тихом хрипловатом голосе Рамсеса слышалась непререкаемая воля. Даже говоря с ними как с равными, в нужный момент он становился негласным лидером.

Сети, а за ним и Нахт встали.

— Попроси своих людей вернуть нам наши вещи, господин, – учтиво проговорил Сети. – Дары жрецов подтвердят правдивость моих слов.

Меджай стиснул зубы. Амулет-хопеш – тот самый, что по Ту Сторону оборачивался зачарованным клинком, – был у Шепсет, и она несла его молодому Владыке. Остался только каменный сосуд с волшебным песком.

Хопеш… Да, у него ведь всё-таки было доказательство!

— Мой названный отец сражался в войске твоего отца, господин, – сказал Нахт. – Он говорил мне, говорил всем нам, что ты достойный предводитель и должен занять трон Обеих Земель.

— Кто он? Тоже меджай? – спросил Рамсес.

Горло сдавило скорбью, и с усилием Нахт ответил:

— Усерхат, командир гарнизона Долины Царей. Я родом оттуда. Хопеш, который подарил мне названный отец, когда-то вручил ему сам Владыка Усермаатра-Мериамон, да живёт он вечно.

Рамсес сделал скупой жест рукой, и один из молодых военачальников вышел.

— Я не знаю, что возвращать вам, поскольку не знаю, что при вас было. Посмо_́трите сами, позже. Но хопеш сейчас принесут. Сепеду не сражаются нашим оружием – так не велят их традиции.

— Кое-что там не должно попасть в чужие руки, мой господин, – тихо сказал Сети. – Дар жрецов Нубта. Они принимали этого человека в своём святилище… ты знаешь, о чём я говорю.

Глаза Рамсеса чуть расширились, но он быстро взял себя в руки. Да, он знал, о чём говорил рыжеволосый, – должно быть, и сам встречался со жрецами. И он явно не хотел обсуждать это при других. К тому же, как понял Нахт, пока царевич не убедится в правдивости его слов, не станет продолжать разговор.

Наконец военачальник вернулся и, чуть склонив голову, передал Рамсесу хопеш Нахта.

Хопеш Усерхата.

Меджай чуть дёрнулся вперёд, но сдержался. Ощущение было странным и неприятным, видеть эту очень личную вещь в чужих руках. Словно чьи-то пальцы ковырялись в его нутре. Но Рамсес осматривал оружие деликатно, внимательно, подмечая каждую мельчайшую зазубрину и, конечно, знаки на рукояти.

А потом он сам шагнул к Нахту, возвращая ему оружие.

— Я узнаю_́ этот клинок. Знаю, для кого такие ковались. Одна из высших наград, полученная из рук Владыки. Стало быть, ты наследник военачальника Усерхата?