Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 101 – Анна Сешт

Они победили.

Последнее, что услышала Шепсет, был голос её Владыки, запечатывающий проклятие:

– Имя Сенеджа предаю забвению. Его жизни не будет на земле, и вечность отринет его.

* * *

Нахт

Нахт едва осознавал, что было после. С трудом помнил, как помог Шепсет вынести ларцы и передать воинам Таа. Как люди чати спустились в погребальную камеру, чтобы перенести остальное. Как они обсуждали ночное нападение и странные звуки, доносившиеся из утробы гробницы. Отряд воинов прорвался в катакомбы и попытался прорвать оцепление. Сенедж всё-таки привёл сюда своих солдат – живых солдат, не только мёртвых. И очевидно, у него были некие свои договорённости со стражами Абджу.

Хоть и не без потерь, но воины Таа отразили нападение, никому не позволили войти в гробницу.

Тело самого Сенеджа нашли глубже в катакомбах, в одной из соседних заброшенных погребальных камер. Хека остановилась у замаскированного входа и отказывалась двигаться, пока Шепсет не обратила на это внимание Таа.

Здесь были разбросаны ритуальные инструменты, догорал масляный светильник и курились приторные благовония, запах которых напоминал дух разложения. После встречи со Странниками Нахт понимал, что ещё долго не забудет этот тяжёлый запах болезни и гниения.

Придворный чародей лежал в полумраке, притянув колени к груди в позе, в которой хоронили древние. Его рот застыл в безмолвном крике, а на лице отображался такой ужас, что Нахт не хотел даже представлять себе, что же чародей увидел перед смертью.

Шепсет лишь устало покачала головой и покинула зал, не сказав никому ни слова. Всем им требовался отдых. Но по крайней мере сегодня они одержали победу.

1-й год правления Владыки

Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Нахт

Для отдыха им были отведены комнаты в прихрамовых владениях, в числе свиты Таа. Впрочем, толком отдохнуть никто так и не сумел. Какой уж тут сон, когда стоит лишь сомкнуть глаза, и за хрупким сумраком век мерещится что-то нездешнее… Нахт подумал, что теперь ещё долго сможет спать только днём.

Хека вдумчиво вылизывала себе лапы – ни дать ни взять обычная собака. И вот у неё с крепким сном никаких трудностей не было – отсыпалась весь минувший день и следующую ночь, иногда просыпаясь чтобы поесть и прогуляться.

Нахт оглядел себя, коснулся свежих, наложенных Шепсет повязок. Как странно, в этом кошмаре ему казалось, что тело рассыпается от изнеможения, что на нём уже нет живого места. Но от полученных в гробнице ран осталась только вязь уродливых шрамов, застарелых, каких-то иссохших. Следы от побоев на рынке выглядели куда свежее. Да и раны из Сет-Маат почти зажили, но заживали своим чередом, как задумано природой.

Жрица едва ощутимо коснулась его волос у виска, и взгляд её стал печальным. Тихо стукнули бусины браслета. Приятно было, что она его так и не снимала.

Впрочем, и тот свой золотой лотос – тоже.

— Не должен ты был сталкиваться с таким… прости, – тихо проговорила Шепсет.

— Что ты там такое увидела? – усмехнулся Нахт.

— Седые пряди. Белые, как лён.

— Ну и что, – он беспечно пожал плечами, стараясь просто не вспоминать об увиденном.

— Просто всё это… не для живых. Так не должно быть.

— Скажи лучше, почему у меня так? – он указал на шрамы и развёл руки.

Шепсет чуть улыбнулась.