Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 99 – Анна Сешт

Но в тот момент Шепсет поняла вдруг, что не представляет, как продолжать путь без этого меджая. Они были знакомы совсем недолго и почти друг друга не знали, но после возвращения из мертвых Нахт стал для нее единственным островком надежности и стабильности. Сильный, полный жизни, простой и прямолинейный. Общение с некоторыми людьми напоминало путь по болотистой почве – никогда не знаешь, когда уйдешь под воду. С ним же было все равно что идти по широкой каменной тропе. И до этого момента жрица просто не задумывалась, что может вдруг остаться без него. Даже когда она представляла, куда и как отправится дальше, то мыслила «мы», а не «я», продолжая полагаться на его защиту и поддержку. А теперь придется справляться одной, и от этого внутри становилось немного пусто.

Но разве она не привыкла к тому, что ни к кому не нужно привязываться? Что Боги всегда призовут ее дальше? Привыкай не привыкай – все равно больно.

Шепсет уже знала, что не станет просить его или даже предлагать. Ему в самом деле лучше остаться в Уасет, под защитой могущественной жрицы Амона, где никто не посмеет на него даже посмотреть косо.

Вот только захочет ли этого сам Нахт?..

Чтобы как-то отвлечься от мыслей, Шепсет перебрала заботливо сложенные Садех вещи. Здесь была и статуэтка Беса, и ларчик с макияжем, гребень и бронзовое зеркало – женщина настояла, чтобы жрица взяла все это с собой, раз уж у нее ничего не осталось. А на дне второй сумки, куда Шепсет сложила травы и снадобья от Имхотепа, лежал, завернутый в ткань, небольшой изящный кинжал. Подарок Усерхата, единственное ее оружие. На сердце стало так тепло… Сколько же эти люди сделали для нее, совсем ее даже не зная, и как мало она успела сделать для них.

Они надеялись, что Шепсет поможет вернуть Маат. И хотя бы ради них она должна пытаться, пока не перепробует все пути, не постучится во все двери. Пока не останется больше ничего, кроме как вернуться к Богине и упокоиться, теперь уже навсегда.

Раздался стук. Собака навострила уши, но не выглядела встревоженной, видимо, узнав гостя. Девушка выглянула из комнаты. Нахт зашел за ней и теперь ждал в тени, привалившись плечом к колонне.

Теперь она невольно посмотрела на него по-новому, подмечая сходство. Его странные глаза, светлые, зеленовато-золотистые – как у Мутнофрет, только взгляд совсем другой, начисто лишенный коварства. Его черты, как вылепленные искусным скульптором, более изящные, чем у многих кушитов, но не совсем как у рэмеч – в рисунке этих черт она теперь тоже видела что-то от его матери. Интересно, каким был его отец? Рост и крепкое телосложение Нахт явно унаследовал от него, как и более темную кожу. А его открытая улыбка, играющая на полных резко очерченных губах, – у отца была такая же? Мутнофрет улыбалась скорее хищно, словно скупясь на лишние эмоции.

Шепсет смотрела на меджая и думала, как же странно будет скоро расстаться насовсем. А еще о том, что если б ее жизнь при дворе не изменилась – они никогда бы даже не узнали друг о друге, хотя все это время Нахт жил где-то недалеко, охраняя царский некрополь.

— Нас ждут, – сказал воин, и его улыбка стала чуть печальной. – Извини, не самая приятная была встреча и не самое приятное общество.

Похоже, он был очень смущен, хоть и пытался скрыть это.