Книга Выбор богов. Книга 1, страница 178 – Анна Сешт

Перкау чуть пошевелился. Да, его кости не были сломаны, но плоть пострадала достаточно, в этом он уже успел убедиться – не просто так Итари не сразу позволила ему посмотреть. Раны и ожоги подживали, подчиняясь искусству Таэху и её снадобьям. Дело двигалось медленно – внутренне он противился исцелению, это подмечала и сама жрица. Исцеление отсрочивало смерть. Инстинкт плоти – жить во что бы то ни стало – был не сильнее разума, осознававшего ясно: Перкау не покинет этот храм живым, разве что выйдет на собственную казнь. Великий Управитель дал ему время, но едва ли забыл о нём.

Мог ли он в самом деле приблизить свою казнь?.. Иногда бальзамировщик позволял себе тешиться этой мыслью. Но Итари Таэху была ему живым напоминанием о том, что Владыка и Великий Управитель не позволят ему умереть. Даже если он, обезумев, попытается кинуться на клинки стражей – ему не дадут уйти на Западный Берег.

«Ты никогда не отрекался от того, что было даровано тебе, что было завоёвано тобой, что всегда было тобой. Теперь это может спасти тебя. Защити же себя!»

Этот голос, до боли знакомый, вдруг возник в его сознании. Как давно Перкау слышал его? Или же Серкат и правда приходила к нему в горячечном бреду пыток?.. Нет, невозможно… Огонь всегда был рядом с ним, внутри него – стоило лишь обратиться, протянуть руку. Но даже он, жрец обоих Богов, не смог бы призвать Владыку Каэмит, находясь в храме Стража Порога.

«Ты всегда старался всё делать правильно… и всё равно тебя погубили…»

Перкау не хотел никого убивать – даже чтобы защитить себя. Но призвать к себе смерть от чужого оружия можно было только напав. Это ничего не даст. Свою участь он принял осознанно, осмысленно – такова была плата за жизни других членов общины. Как ни велико было искушение поддаться этой слабости, он удерживал себя.

Подошла Таэху, села рядом.

— Хорошо, что ты проснулся сам, – ласково проговорила она. – Пора поесть и принять снадобья. Знаю, что ты не хочешь… а всё же надежда на жизнь сильнее, ведь правда?

Итари никогда не издевалась, не посмеивалась – лишь уговаривала его жить, исподволь, так же, как её искусство исподволь уговаривало его плоть восстанавливаться.

Разве мог он представить прежде, что его врагом будет Таэху? Или тем более – Эмхет? Но так уж случилось, что он противостоял самому Великому Управителю. И эта мысль по-прежнему казалась невероятной…

«Ты всегда всё делал правильно… Теперь тебе нужно лишь немного помочь…»

Незаметно бальзамировщик сжал руку под покрывалом в кулак, напряг мышцы, оценивая, на что сейчас способен. Тело отзывалось нехотя, уставшее и измученное, страшившееся следующего витка пыточной бесконечности.

— Я поем, – тихо согласился Перкау, садясь с помощью жрицы и аккуратно соизмеряя каждое движение с собственными силами.

Избавиться от противного ощущения, будто его внутренние органы перебрали и сложили заново в случайном порядке, он так и не сумел. Руки дознавателя-Таэху он помнил даже лучше, чем ножи и крючья. Ярче этих рук в его памяти была разве что сминающая все запреты и защиты воля Эмхет, слепящая, обжигающая, как карающая сила солнца, олицетворённая воинственной ипостасью Золотой.

Итари улыбнулась и кивнула, принесла чашу с водой для омовения, фрукты, плошку с ещё горячей кашей из полбы, травяной отвар. Движения целительницы казались расслабленными, и она безмятежно говорила какую-то успокаивающую чепуху, но Перкау не сомневался: бдительность жрица не теряла ни на миг и неустанно наблюдала, подмечая каждую деталь. Великий Управитель, хранитель секретов, не держал подле себя случайных лиц. А уж его дознавателями тем более становились только лучшие.