Книга Буря на горизонте, страница 209 – Анна Сешт

— Я понимаю это, госпожа… – сдержанно проговорила Тэра.

— Итак?

— Да, давно. С тех пор, как я начала исцелять Хэфера, цикл не наступал вовсе.

— Слишком много провела ты на грани жизни и смерти. Удивительно…

— Что я ещё жива? – девушка невесело усмехнулась. – Я не жалею о годах, которыми заплатила за это. Сейчас я живу в полную силу, полнее, чем когда-либо, и благодарю Ануи за каждый отпущенный мне новый день.

— О да, – Берниба тепло улыбнулась. – Любовь, связывающую вас, почует даже лишённый нюха. Ваши запахи так тесно переплетены!

Она вдруг посерьёзнела, и ладонь её легла на живот Тэры.

— Срок совсем невелик. Ты не узнала бы пока, да и много забот занимает тебя. Но я не ошибаюсь.

Кровь отхлынула от лица Тэры, и её рука метнулась к руке Верховной Жрицы, беспомощно сжала её запястье.

— Что? – беззвучно переспросила девушка.

— От рэмеи всегда рождаются рэмеи, – нараспев произнесла Берниба. – А от Эмхет прямой ветви всегда рождаются Эмхет. Волей Богов ты не бесплодна, девочка моя. В твоём лоне расцветает семя Ваэссира. Но достанет ли тебе сил выносить его – я не знаю…

Тэра поняла вдруг, что ей остро не хватает воздуха, и сознание её милосердно померкло.

Здесь царил мягкий золотистый полумрак. В воздухе висел сильный запах целительных бальзамов. Ренэф отчётливо вспомнил операцию, и разум предельно правдоподобно воссоздал тошнотворный сладковатый запах гниющей заживо плоти… но нет, гниением здесь, конечно, уже не пахло.

Тэшен заслонял ложе, поправляя подушки и удобно свёрнутое валиком одеяло, позвякивая какими-то склянками. Эти звяканье и шорох ткани были единственными звуками, нарушавшими тишину в комнате. Даже голоса и привычный городской шум из окна сюда почти не доносились, словно плотные занавеси не пропускали не только свет, но и отзвуки леддненской жизни. А ведь сейчас был день со всей его многоголосой суетой.

Юноша чувствовал, что его тело как будто одеревенело. В горле пересохло. Может, это было малодушно, но он был рад, что сейчас Тэшен заслонял от него Нэбвена.

В следующий миг целитель отступил от ложа и чуть поклонился царевичу.

— Я подожду за дверью, сиятельный господин, – сдержанно проговорил он.

Ренэф запоздало кивнул, когда Тэшен уже прошёл мимо него и тихо притворил за собой дверь. Нэбвен полулежал, закрыв глаза, побледневший, осунувшийся. Но всё же он выглядел гораздо более живым, чем до операции. Юноше показалось, что военачальник дремлет, и потому он вздрогнул от неожиданности, когда тот чуть слышно произнёс:

— Ты пришёл за мной, я помню, – тень улыбки коснулась обескровленных губ. – Сокол Ваэссира. Ты был там со мной… не дал уйти… напомнил… – Нэбвен приоткрыл глаза и посмотрел на царевича не вполне ещё прояснившимся взглядом. – Я рад, что ты жив, Ренэф. Я почти успел… почти…

Юноша покачал головой, подошёл к ложу… и опустился на колени. Он не знал, как просить прощения, как сказать, что его друг был прав – прав во всём! А он сам был глуп и самонадеян, и теперь отчаянно желает всё исправить, но способа такого не существует… Столько слов он заготовил заранее, а сейчас ни одно из них не могло вырваться из пересохшего горла сквозь сцепленные зубы. Склонив голову, Ренэф молчал, злясь на себя и сгорая от чувства вины. Уж лучше бы Нэбвен бросил ему в лицо обвинения, окатил ненавистью!