Книга Буря на горизонте, страница 200 – Анна Сешт

Царевич опустился на одно колено, аккуратно положил шлем перед собой на пол, перехватил рукоять кинжала… и что было силы ударил по кобре с соколиными крыльями, украшавшей шлем. Ему пришлось нанести ещё несколько ударов, чтобы кобра хотя бы погнулась, а сам он сбил себе кулак в кровь, задев пару раз острые края фигуры. Но в этом он находил своего рода удовлетворение.

Стук в дверь прервал его занятие, но Ренэфа не удивил – этим вечером царевич ожидал посетителя.

— Входи, – велел он.

— Господин мой, мы привели стражника, как ты приказывал, – доложил вошедший адъютант, благоразумно сделав вид, что не заметил ни шлема на полу, ни кинжала в окровавленной руке.

— Хорошо, – кивнул Ренэф. – Пусть войдёт, и оставь нас.

Положив шлем на сундук, он сунул кинжал в ножны и отёр кровь сухим краем ткани, в которую был завёрнут доспех. За его спиной кто-то вошёл, и дверь закрылась. Ренэф уже всё решил, но сейчас молчал, собираясь с мыслями.

— Что я могу сделать для тебя, господин мой царевич? – учтиво осведомился Стотид, когда пауза слишком затянулась.

Юноша медленно обернулся и, глядя на осведомителя, вспоминал, как они увиделись впервые, ещё до штурма Леддны. Всего два месяца прошло, а казалось, уже целая вечность. Тогда всё было так правильно! Солдаты верили ему, шли за ним, воодушевлённые, и он привёл их к победе. Что же побудило его после привести отряды к погибели? Как он мог ошибиться?..

— Мне нужно передать послание, да так, чтобы оно дошло как можно быстрее. И чтобы никто не перехватил его.

Стотид учтиво кивнул.

— Я верно догадываюсь, что предназначается оно нашей госпоже?

— Нет, – Ренэф качнул головой и, помедлив, добавил: – Моему отцу.

— Господин мой царевич, в твоём распоряжении – гонцы имперской армии. Ты не доверяешь им?

— Какая тебе разница? – устало возмутился Ренэф. – Так сможешь или нет? Послание, скреплённое моей печатью, должно попасть к Владыке раньше, чем любой гонец. Мой знак даст посланнику проход в любой храмовый портал.

— Госпожа моя захочет знать, ты ведь понимаешь, господин царевич, – спокойно ответил Стотид и поклонился. – Но я передам послание по моим каналам.

Царевич наклонился к сундуку со снаряжением и извлёк тщательно спрятанный свиток, надёжно скреплённый и запечатанный. Передав послание осведомителю, Ренэф сказал:

— А матери доложи, что я жив и здоров и скоро вернусь в столицу.

Стотид чуть улыбнулся, не став озвучивать очевидное: царице докладывали именно то, что она желала знать. Ренэф это понимал и со вздохом отмахнулся.

— Иди.

— Позволь отнять ещё немного твоего времени, господин мой. Ведь ты никого не принимаешь.

— Есть на то причины, – сухо ответил царевич.

— И я не сомневаюсь в том, что они чрезвычайно важные, – с поклоном ответил осведомитель. – Но разреши уведомить тебя, что волнения в Леддне нарастают. Командир стражи Никес каждый день просит о возможности увидеть тебя.

Ренэф не хотел видеть никого, не хотел ничего решать. Но он и так подвёл слишком многих. Может, и правда, гори оно всё в Сатеховом пламени… или хоть что-то он всё же мог сделать правильно?

— Я поговорю с Никесом завтра, после заката.

Стотид снова чуть поклонился. Царевич посмотрел в сторону окна, думая о том, что уже не имеет права скрываться.

— Понравился Сафару с супругой новый дом? – спросил он.