Книга Буря на горизонте, страница 168 – Анна Сешт

Бальзамировщик начинал понимать, куда клонит Верховный Жрец, и всё внутри него похолодело. Горло сжалось, с усилием выталкивая слова.

— Нет, не доводилось.

Минкерру спокойно кивнул.

— Я так и думал. Стало быть, и своей ученице ты не сумел бы в точности объяснить, что это такое.

Перкау покачал головой, чувствуя себя как в одурманивающем видении, в котором разные слои восприятия накладываются друг на друга в самых причудливых формах.

— Нет, так ошибиться мы не могли, – выдохнул он. – Не могли!

Верховный Жрец не стал спорить с ним. Говорил он по-прежнему спокойно:

— Почему ты скрыл и не доложил нам? Почему не доложил Владыке? Когда старший военачальник Нэбвен из вельможного рода Меннту прибыл в ваш храм, вы показали ему всё… кроме останков наследника.

Инстинктивно рука Перкау потянулась к груди, чтобы дотронуться до пекторали с изображением Ануи, такой привычной. Ему нужно было чувство уверенности, поддержки Божества… Но пекторали на месте не оказалось. Запоздало он вспомнил, что ритуальных украшений его лишили ещё во время допроса в храме. Что хотел от него Страж Порога теперь? Смел ли он открыть правду сейчас, когда покров тайны более не защищал Хэфера? Где скрывался враг, от которого предостерегал всех их псоглавый Бог?

— Клянусь Богами: в содеянном мною не было злого умысла, не было желания навредить роду Эмхет, – тихо ответил он. – Всё, что я сделал в храме тогда, я сделал согласно воле Ануи.

— Или согласно твоему пониманию Его воли, – мягко добавил Минкерру. – Так бывает.

— Нет, – твёрдо сказал Перкау. – Я знаю, что́ видел. Угроза была слишком велика. Страж Порога повелел сохранить найденное в тайне от всех. Мы должны были защитить наследника теми немногими силами, что у нас имелись. Боги, да никто из нас тогда даже не был уверен, что мы сумеем помочь ему!.. Что сможем восстановить его смертную форму… то, что от неё осталось. Мудрейший, ты не видел, что с ним было после нападения!

— Так расскажи мне.

Перкау колебался. Оправданий во лжи Императору не было и быть не могло – по воле Богов или нет, но они скрыли правду. Смел ли он рассказать теперь? Чего желал Ануи?

— Найдя останки царевича, мы должны были передать их посланникам Владыки, – начал бальзамировщик. – Но что если посланник оказался бы ложным? Что если первым за наследником прибыл бы… предатель? Мы не могли знать… Страж Порога предупредил нас о близкой опасности, но имя и лик этой опасности нам были неведомы. К тому же… Когда мы нашли его, он всё ещё был жив… Священные псы привели нас к месту нападения. Наш Бог явил свою волю.

Тщательно подбирая слова, в мельчайших деталях и подробностях Перкау рассказал Верховному Жрецу – как бальзамировщик бальзамировщику – о восстановлении смертной формы Хэфера. Не раз ему казалось, что во взгляде Минкерру сквозило изумление. В ходе дальнейшего рассказа о постепенном выздоровлении царевича Верховный Жрец даже изволил задавать вопросы.

— На какой, говоришь, день он сумел подняться? И что же, тело полностью вернуло подвижность? А речь? И что с восприятием окружающей действительности?

Перкау отвечал не менее подробно. Разумеется, он не стал ничего говорить о чувствах, возникших между Хэфером и Тэрой, и о своих Хэферу предсказаниях, сосредоточившись только на процессе восстановления.