Книга Наследники Императора, страница 237 – Анна Сешт

— Не обманула разведка рогатых, гляди-ка, – хрипло шепнул Стотид рядом с ним, казалось, едва удержавшийся от того, чтобы сплюнуть, – слишком уж близко стояли имперские воины. – Свою-то жирную задницу Ликир спрятал надёжно. Что делать будем, командир?

Никес отчётливо и ярко вспомнил всё, что обсуждал со своим товарищем, всё, о чём говорил с царевичем, всё, что рассказал ему сын старосты из приграничной деревни, гостивший в лагере. Бывший командир стражи присягнул рэмейскому царевичу, и только он теперь мог защитить своих людей от силы рэмейского оружия. Все эти мысли пронеслись в его сознании быстрее, чем имперская колесница.

— Пропустите меня вперёд! – крикнул он. – Пустите, я должен поговорить с ними!

Рэмеи медлили, не решаясь разомкнуть строй.

— Выполнять! – рявкнул царевич, руководивший солдатами из центра строя.

Точно волна пошла по отряду. Сохраняя боевой порядок, имперские солдаты чуть расступались и тотчас же заново смыкали щиты, закрывая бреши. Никес шёл между ними, думая только о том, что должен был спасти свою золотоволосую Клийю и своих товарищей, зажатых между городом и боевой машиной рэмеи. Возможно, вместе, под защитой Императора, они могли бы дать Леддне новое будущее…

Никес сделал последний шаг и вышел из строя. Среди стражников Леддны пронёсся вздох изумления – многие узнали его, сколь ни мало напоминал он сейчас того, кем был прежде. Придав своему голосу всю твёрдость, на какую он только был способен, Никес провозгласил:

— Я – ваш бывший командир, незаслуженно снятый с поста Ликиром и отправленный в плен к рэмеи! Я, Никес, сын Тодиса, пришёл восстановить справедливость!

— Предатель! – крикнул кто-то слева.

Прежде, чем Никес успел увернуться, стрела вонзилась в выставленный перед ним рэмейский щит.

— Благодарю, – выдохнул он.

Имперский солдат молча кивнул. Остальные угрожающе подняли копья. Больше выстрелов не последовало.

— Если вы будете сражаться с силами сиятельного царевича, то бесславно умрёте здесь! – продолжал Никес. – Леддна будет принадлежать Таур-Дуат, как уже принадлежат приграничные земли. Но быть завоёванными или вступить под защиту – это зависит только от нас! Как можем мы подчиняться одному из нас, который проявляет к нам меньше человечности, чем рэмеи? Который крадёт у нас, насилует наших женщин и топчет наши жизни, когда ему это угодно? Где обещанные Ликиром союзники? Где он сам? Никому нет дела до нас! Не мы ввязались в конфликт с Империей! Не мы убили наследника трона! Но нам, нашим жёнам и детям придётся заплатить за чужие преступления!

Со стороны стражников раздались разрозненные возгласы. Кто-то высказывался – пока неуверенно – в поддержку рэмеи, иные озвучивали страх перед сожжением города и дальнейшим рабством. Люди и боялись, и желали этого противоречивого союза, явно более предпочтительного, чем смерть.

— Я был пленником рэмеи, но они отпустили меня, когда моя невиновность была доказана! Я сам бывал в селениях, которые теперь принадлежат сиятельному царевичу. Я видел тех людей, что поддерживали его и благодарили за защиту! Они стали не рабами, но подданными Императора… да будет он вечно жив, здоров и благополучен, – Никес добавил рэмейскую формулу благословения после паузы, но понял вдруг, что действительно желает именно этого. – Где был Ликир? Он посылал своих наёмников уничтожить тех, кто всего лишь выказал уважение к соседу! Рэмеи не пришли к нам с войной. Наш градоправитель эту войну развязал, и теперь они стоят здесь с оружием… и призывают нас к ответу за дела, которые нам даже неведомы! Я, Никес, сын Тодиса, сказал своё слово. Я присягнул царевичу Таур-Дуат, к добру или к худу, и иду против отребья, недостойного называться нашим правителем. Я прошу моих братьев по оружию помочь мне защитить наш город так, как не защитил Ликир! Вы видите перед собой небольшой отряд… но силы царевича намного больше. Обернёт мой господин эти силы против вас или вам на благо, зависит от вашего решения.