Книга Наследники Императора, страница 236 – Анна Сешт

Когда пламя улеглось, в отряде рэмеи прозвучал короткий приказ. Воины пришли в движение. С лязгом сомкнулись щиты, выстраивая почти непроницаемую стену. По следующей команде щиты закрыли головы солдат. В этом боевом порядке, который сами рэмеи именовали «перевёрнутой ладьёй», а их соседи – «шагающей крепостью», воины теряли скорость, но защита их была непоколебима. Пробить строй могли только снаряды тяжёлых метательных машин, которыми стражники Леддны не располагали. Говорили, что такой строй мог выдержать даже вес коня и колесницы, но слухи подчас бывали преувеличены^[41].

«Перевёрнутая ладья» пересекла ров по свежей насыпи и остановилась у ворот. Защитники города бросили все силы на то, чтобы забаррикадировать пострадавшие створы. При отсутствии сторожевых вышек даже скидывать камни на головы нападавшим было неоткуда.

Вскоре прозвучал первый удар, от которого частокол дрогнул. С той стороны раздались отчаянные крики. Под ритмичные команды, находясь под защитой щитов своих товарищей, солдаты тараном наносили по воротам удар за ударом. Покрытые листами бронзы створы, уже поражённые огнём, содрогались и стонали. На одном из ударов ворота затрещали, пробитые. Стражники поспешили заделывать брешь под непрекращающимся натиском тарана.

Никес состоял в отряде царевича Ренэфа. Он и Стотид были единственными людьми здесь.

Бывший командир стражи Леддны видел, как были пробиты ворота нижнего города и рогатые воины отбросили ненужный уже таран. Плотным строем сомкнутых щитов, ощетинившихся копьями, рэмеи вошли в нижний город, сминая защиту. У ворот, подчиняясь приказам командира, они с пугающей слаженностью рассредоточились, перестроились в новый порядок, позволявший уже не только защищаться, но сражаться в ближнем бою. Стражники в панике отступали, собираясь в подобие строя. Савис, заменивший Никеса на посту командира, был здесь – руководил обороной. Никесу стало искренне жаль его. Прежде Савису не доводилось воевать с рэмеи. Кто вообще мог воевать с ними?! Из живых существ они превратились в боевую машину, практически неуязвимую, работавшую нечеловечески слаженно. Имперских солдат было немного, меньше, чем стражи… и всё же люди отступали, в ужасе глядя на рэмейские боевые штандарты, на высокие щиты с императорскими соколами, на копья и изогнутые клинки.

Пришло время делать окончательный выбор. Он мог бы обернуться против рэмеи. Тогда отряд царевича смял бы его, уничтожил, но он ценой жизни купил бы страже немного времени… Вот только зачем, ради чего? Ради человека, для которого их жизни ничего не значили и ничего не значила Леддна? Почти все имеющиеся в Леддне силы градоправитель стянул в акрополь для защиты себя самого, оставив в нижнем городе простой люд – и горожан, и беженцев из ближайших селений. Долгом стражи было защищать их. Ликир поставил простых людей живым щитом перед рэмейскими копьями и колесницами, даже не попытавшись помочь им отстоять землю, которой владел и которую должен был оберегать. Ликир, который сам передал его царевичу Таур-Дуат как преступника, надеясь тем самым обезопасить себя от гнева Империи… Ликир, который крал женщин для своих утех и убирал неугодных мужчин… Никес помнил рэмейские допросы, о да. Но «жестокие варвары-рэмеи», как их величала молва, пущенная самим же Ликиром, оказались честнее, справедливее его соотечественников. Он уже передал царевичу всё, что знал об устройстве Леддны, уже предал свой город… Или спас его? Всё слишком смешалось. Одни понятия были подменены другими, и ответ на вопрос, кому хранить верность и кого предать, теперь уже не был столь очевиден.