Книга Наследники Императора, страница 189 – Анна Сешт

— Нужно будет обязательно сказать ещё раз… – тихо пообещал себе рэмеи, посмотрев на дымок, вившийся над глинобитными домами, и зашагал к лагерю.

⁂

Ренэф поморщился, когда Тэшен слишком сильно сдавил его плоть вокруг затягивавшейся раны, но не издал ни звука. И без того целитель осматривал его слишком придирчиво и никак не соглашался с тем, что для похода пришло самое время.

— Я в добром здравии, как видишь. Раны заживают быстро, как на священном шакале Ануи.

— Это хорошо, что у царевича есть возможность сравнивать себя с шакалами, а не с теми, кого они охраняют, – невозмутимо ответил Тэшен. – Что ж, господин мой, никаких последствий яда я действительно больше не замечаю. Твоё тело полностью переработало его.

— Давно уже, – проворчал Ренэф. – Переработало и выплеснуло эдак с десяток раз.

— Да, без всяких последствий. Хорошее дело молодость… не злоупотреблял бы ты ею только, царевич. Не изнуряй ты себя так тренировками – раны заживали бы ещё быстрее.

— Я не изнуряю – я наслаждаюсь, – усмехнулся юноша. – Сам подумай: от бездействия мышцы становятся как вода.

— А перетруждённые, они лопаются, как перетянутая тетива. Ты не раз вспомнишь мои слова, когда молодость уже не будет на твоей стороне.

— До этого у меня ещё есть какое-то время, Тэшен.

— И дались ведь тебе эти колесницы! Скачешь, как жеребец необъезженный, а потом спрашиваешь меня, почему швы хуже срастаются. Даже сила крови предка имеет свои пределы.

Ренэф шумно вздохнул и закатил глаза. Слушать нотации целителя ему уже порядком надоело, но он понимал, что Тэшен был одним из лучших лекарей и знал своё дело безупречно. Приходилось терпеть, в том числе и то, что жрец осматривал его не слишком-то деликатно явно в отместку за упрямство своего подопечного. Тыкать пальцами под рёбра настолько вдумчиво уж точно не было нужды.

На его удачу в шатёр вошёл Нэбвен, что спасло царевича от дальнейших споров с верным целителем. В ответ на вопросительный взгляд военачальника Тэшен пояснил:

— Состояние господина удовлетворительное. Но до настоящего боя нужно выждать. Если, конечно, господин хочет сокрушать своих врагов, пребывая в полной силе, – добавил он, выразительно посмотрев на Ренэфа и предупредив тем самым всякие возражения.

— Тем из воинов, кто был ранен, тоже хорошо бы ещё немного набраться сил, – примирительно согласился Нэбвен. – Кого-то из них я бы вообще оставил здесь, а не брал на передовую.

— В этом мне как раз нужен будет твой совет. Нам придётся переформировать отряды, я это понимаю, – сказал царевич. – Поужинаешь со мной?

— Почту за честь.

— Я свободен, мудрый? – с улыбкой уточнил он у Тэшена.

Целитель со вздохом кивнул и собрал лекарские принадлежности. Ужинать ему тоже предстояло вместе с Ренэфом, но, по крайней мере, нравоучений о пользе той или иной пищи и способах её приготовления он не читал уже давно. Было у целителя ещё одно бесценное свойство: путём многочисленных проб и тренировок он выработал в себе стойкость к различным ядам, за что у солдат получил прозвище Стальной Желудок. Тэшен сам настоял на том, чтобы пробовать еду царевича в чужих землях первым, хоть та и поступала напрямую от повара, обслуживавшего только командиров, минуя третьи руки. В общем, как ни раздражали Ренэфа нравоучения, жрец был ему бесценным союзником.