Книга Наследники Императора, страница 135 – Анна Сешт

— Скажи, уважаемый, тебе ничего подобного видеть не доводилось?

Сафар внимательно посмотрел на несколько мелких осколков, красиво переливавшихся в огнях светильников.

— Это камень такой? – спросил он с любопытством.

— Стекло, – ответил почтенный Нэбвен и переглянулся с юношей.

Староста почесал в затылке.

— Стекло нам иногда торговцы привозят… красивые украшения, недешёвые – его ж сделать нелегко, коли искусно. А что это такое было, перед тем как разбилось?

— Изящный сосуд. Или крупная бусина. Прозрачная. Что угодно, – ответил военачальник.

Сафар покачал головой.

— У жены бусы есть, дарил ей давно. Пару овец за них отдать пришлось, – он улыбнулся, вспоминая. – Но они зелёные. Ещё у нескольких женщин в деревне есть. Но тонкое прозрачное стекло дорого стоит. Такого у нас не сыскать.

Царевич с нетерпением качнул головой.

— Не то. Золотистое стекло. Если вспомнишь что – дай знать.

— Хорошо, господин мой, – смутился староста. – Это очень важно, да?

Юноша прищурился и процедил:

— Очень.

Военачальник осторожно ссыпал осколки в поясной мешочек и вновь занял место за плечом царевича. Молчание затягивалось. Сафар чувствовал, что упускает что-то, но никак не мог поймать эту мысль. Про себя он решил, что нужно будет осмотреть все украшения у женщин в деревне – на всякий случай.

— Ты не ответил на мой вопрос, – негромко заметил юноша, внимательно глядя на него.

— Я не стал бы ничего скрывать, господин царевич… только разве забыть мог… – испуганно ответил староста.

— Тогда чего ты так боишься?

— Вызвать твой гнев, сиятельный господин, – признался Сафар, опуская голову. – Потому что гнев твой будет стоить жизни всем нам…

Украдкой он коротко посмотрел на царевича. На лице юноши отобразилось что-то вроде удивления, словно он не ожидал услышать такой ответ.

— Нам важно найти предателя, – проговорил почтенный Нэбвен. – Если есть среди людей те, кто мог бы вызывать твоё подозрение, сообщи нам об этом. Любая деталь, кажущаяся тебе незначительной, может сыграть роль. Всё, что ты можешь вспомнить о той ночи, важно.

И тогда староста не выдержал. Упав уже на оба колена, он на одном дыхании затараторил:

— Прости, сиятельный царевич… и ты, могучий военачальник… Я упустил тех, кого вы доверили нам охранять. Танцовщицы, что поселились среди нас. Две из них пропали из лагеря в ту ночь. Одну из них убили наёмники, другая спаслась.

Юноша выплюнул проклятие, в значении которого Сафар не был уверен, и резко поднялся. Староста зажмурился, боясь даже смотреть на вызванный им приступ ярости царевича.

— Какого фейского отродья! – прогремело прямо над ним.

— Подожди снаружи, – велел военачальник, быстро шагнув к старосте. Когда Сафар замешкался, ни жив ни мёртв от страха, он прикрикнул: – Выйди!

Человек поспешно поднялся и, отбивая поклоны и пятясь, разве что не выбежал из шатра. Снаружи ничего не изменилось, но его колотила такая дрожь, что во всём мерещились предзнаменования беды. Показалось ему, или дозорные держали оружие наготове, а взгляд гонца, ждавшего его, стал подозрительным? Староста обхватил голову ладонями и застонал, не зная, правильно ли он поступил или совершил непростительную ошибку. Он не сопротивлялся, когда гонец отвёл его на некоторое отдаление от шатра.

Изнутри доносились возгласы, но слов было не разобрать. Царевич обсуждал что-то с почтенным Нэбвеном на повышенных тонах. Гонец вздохнул. Сафар не решился спрашивать о своей судьбе. Всё, на что он сейчас надеялся – вымолить у царевича милость для Алии и сыновей и хоть кого-нибудь ещё из селения…