Книга Наследники Императора, страница 108 – Анна Сешт

Верховный Жрец замолчал и посмотрел на Анирет. Павах проследил за его взглядом и увидел, что лицо девушки было безмятежным… и холодным, почти как у царицы Амахисат. В её золотых глазах уже не было сочувствия. Как и сам Павах, она поняла, что прозвучит дальше.

— Видишь ли, страж… твоя жизнь утекает не просто к кому-то, а к Хэферу Эмхет, да обретёт его душа свой отдых. То, что происходит с тобой, действительно похоже на Проклятие Ваэссира, каким его описывают священные тексты и те немногие свидетельства, что дошли до нас. К счастью, встречалось оно на протяжении нашей истории нечасто, ибо мало кто осмеливался напасть на Его кровь. Итак, проклятие замкнулось на тебе – последнем выжившем из тех, кто повинен в нападении на наследника трона. Ты – своего рода якорь Хэфера на Берегу Живых. Увы, по якорю этому нельзя отыскать его душу, но есть надежда, что она сама найдёт путь к Водам Перерождения, несмотря на то что царевич не был похоронен как подобает. А вот если бы царевич был жив… Как целитель могу с уверенностью сказать: то, сколько от тебя ушло к нему жизненной силы, могло бы обеспечить ему гораздо более скорое восстановление даже после самых страшных ран… При том условии, конечно, что нашлись бы те, кто исцелил бы его. Увы, насколько нам известно, его нет среди живых, как нет и среди мёртвых… Но если наши предположения о природе твоего проклятия верны – ты по-прежнему служишь Хэферу, по воле своей или против неё, Павах из рода Мерха. Твоя судьба в руках Богов. И потому Император не отдаст приказ казнить тебя за предательство.

Верховный Жрец смотрел на Паваха скорее печально, чем сурово. Анирет прятала лицо в ладонях. Павах силился сказать что-то, но не находил слов.

— Исцелить тебя до конца означало бы рассечь эту божественную нить с душой царевича, – объяснил Сэбни. – По понятным причинам, мы не станем делать этого. Сам Владыка того не желает.

— Он желает, чтобы ты остался здесь, с нами, – произнёс Джети. – В Обители мы сможем позаботиться о сохранности твоей жизни, замедлить действие проклятия, если будет необходимо, и защитить тебя от гнева твоих врагов… или союзников.

— Я буду здесь пленником, – подытожил Павах.

— Как тебе угодно об этом думать, – мягко ответил Верховный Жрец.

Необходимость пребывания у Таэху перестала казаться Паваху такой уж невыносимой перспективой. Царица оставила его в живых не из милосердия, а для каких-то своих целей… либо просто потому, что Император и его верные действительно так или иначе приглядывали за воином всё это время.

«Пусть она решит, что меня раскрыли, – подумал воин. – По крайней мере, через меня она не сможет навредить Анирет…»

В тот момент девушка молча подняла на него холодный взгляд. Но разве он не знал, что однажды Анирет посмотрит на него именно так?

— Если хочешь знать, кое-что в твоём теле мы всё же можем поправить, – добавил Верховный Жрец. – Но чтобы сделать это гармонично, мы должны знать точно, как были нанесены твои раны, как я уже говорил. Ты ничего не хочешь рассказать нам?

Все взгляды обратились к нему, и самым тяжёлым – невыносимым! – был полный разочарования взгляд Анирет. Павах не смел выдать царицу, иначе всё, совершённое им ради великой цели, было зря. Амахисат вела скрытую войну страшным, подчас неприемлемым оружием, и всё же её цель была стражу понятна и близка – возвеличивание народа рэмеи над давним врагом. Но Колдун – тот, кого он боялся столько времени, тот, кто едва ли решится проникнуть за стены Обители, несмотря на всё своё жуткое могущество – совсем другое дело. Воин не удержался от усмешки, больше похожей на оскал, вспоминая ненавистное лицо с аристократичными чертами, с обманчиво-приветливым взглядом серых глаз.