Книга Моя императрица, страница 87 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Я глянул на ее исподлобья и совсем опустил голову, ожидая новой грозы.

— Постой, постой… А не хочешь ли ты сказать, что девица эта приехала вместе с вами?

Снова кинув исподлобья быстрый взгляд, я увидел, что матушка закрыла себе рот ладонями.

— Погоди… Вряд ли это принцесска немецкая. Уж больно она молода, да и умишком похвастать не может, а про барышню твою рассказывали, что она медицине обучена, едва ли не мертвых на ноги подымает.

— Ну уж не совсем мертвых… — я повел плечом. — Это уже люди придумали.

— Помолчи! — воскликнула матушка и убрала пальцы от лица, сцепив их замком у себя на груди. — Это что же получается? Принцесску мы в расчет не берем, с Катькой Голицыной я давно знакома, остается только… — матушка приподняла брови. — Неужто фрейлина Романова⁈

Она столь неожиданно повысила голос, что я весь так и сжался, ожидая оплеухи. Но матушка только задумчиво потеребила себе кончик носа.

— Как интересно… — пробормотала она. — Собою хороша, глаза умные, держится независимо. За считанные дни из безвестной девицы смогла стать фрейлиной самой императрицы… Катерина Алексеевна, кажется? — Я кивнул. — Не похоже что-то, чтобы она столь уж сильно память потеряла. Может это хитрость какая с ее стороны, а?

Матушка глянула на меня вопросительно. Нисколько не задумываясь, я помотал головой.

— Нет, матушка, не думаю. Я встретил ее при таких обстоятельствах, которые исключают всякую хитрость. История ее весьма загадочна, но уверяю вас, что человек она крайне порядочный, и окромя меня никто больше не мог помочь ей в тех обстоятельствах. И что бы там в свете не сплетничали, но никаких иных отношений, кроме дружеских, у нас с ней пока не было.

Язык мой — враг мой! Я так долго и красиво говорил, но это единственное слово — «пока» — оброненное без всякого умысла, лишила мою речь первоначального ее смысла: представить пребывание Катерины в моем доме в самом благочестивом свете.

И это не ускользнуло от чувствительных ушей моей матушки.

— Пока? — тут же переспросил она.

— Что? — глупо моргнул я.

— Ты сказал, что у вас с ней пока не было иных отношений, кроме дружеских. Не означает ли это, что ты намерен как-то изменить подобное положение вещей в скором времени?

Ну, разумеется, я был намерен! Я мечтал об этом, я желал этого! Даже пару раз, черт возьми, видел это во сне!

Но не мог же я вот так напрямую сказать об этом своей матушке? Язык у меня не поворачивался сказать такое.

А матушка взяла меня двумя пальцами за подбородок и покрутила мне голову туда-сюда, внимательно меня осматривая. Посмотрела мне в глаза, хотя мне при этом показалось, что заглянула она в самую душу. Я поторопился отвести взгляд, чтобы она не заподозрила чего, но матушку мою провести было не так-то просто. Проницательнее ее была разве что «открытая книга» князя Гантимурова Павла Семеновича.

— Вот так дела, — с задумчивостью произнесла матушка. — Дожила, слава богу… А ты ведь влюблен, Алешка, в девицу эту!

Я подвигал бровями, чтобы изобразить свое презрительное отношение к подобным речам.

— Скажите тоже, матушка — влюблен! Я что вам — рыцарь Тристан какой-нибудь, что ли?

— По-твоему, только англичашки на романтическую любовь способны? А мы здесь все так просто — по запаху пару себе подбираем?

— Да нет, я вовсе не это имел в виду, — вконец смутился я. — Кстати, помимо медицины Катерина неплохо знает английский язык.