Онлайн книга «Моя императрица»
|
Был он на год всего постарше меня (и на несколько месяцев младше своей супруги), но казался мне настоящим кладезем премудрости. На все у него имелось свое собственное суждение, а уж книг он перечитал столько, сколько я за свою жизнь и не видел вовсе! Очень интересный человек, в общем, и прочили ему большое будущее по дипломатической линии. В супруге своей Екатерине Дмитриевне он души не чаял, и кто бы мог подумать, что она нежданно-негаданно положит на меня глаз. Именно в тот момент, когда это наименее уместно. Уж лучше бы она Мишку Гогенфельзена выбрала, или Гришку Потемкина! Впрочем, они оба известные амурных дел мастера, и кинулись бы в эту авантюру сломя голову, пока не увязли бы в ней по самые уши. А когда Голицын об этом прознал бы (а он бы прознал!), драться на дуэли им пришлось бы уже не в шутку, как нам с Кристофом, и не просто до первой крови. А совершенно точно до смерти одного из них. Ах, Екатерина Дмитриевна, Екатерина Дмитриевна! Ну вот зачем вам все это нужно?.. В приемной комнате помимо нас с Голицыной находилось еще несколько фрейлин, совсем молоденьких еще девиц. Все они занимались каким-то неведомыми мне делами: вышивали на маленьких пяльцах, шепотом обсуждали узоры, сматывали нитки в клубки. Одна фрейлина вслух читала на французском какой-то роман. Когда в комнате появился я, они сразу притихли, глянули на меня с интересом, но под суровым взором камер-фрейлины Голицыной тут же вернулись к своим занятиям. Мелко семеня, Екатерина Дмитриевна проследовала к дверям в покои императрицы, приоткрыла их и тут же юркнула в образовавшуюся щель. Быстро вернулась и кивнула мне: «Вас ожидают…» Я тоже кивнул в ответ и прошел в покои государыни. Мария Николаевна сидела в кресле у окна и держала в руках томик библии. Была она очень бледна лицом, а ее траурный наряд только лишний раз это подчеркивал. Сложно судить о красоте государыни, к которой ты привык относиться скорее как некому символу. Но все же ранее я считал императрицу если не первой красавицей, то уж точно очень привлекательной женщиной. Однако сейчас она мне таковой не показалась. Должно быть горе настолько иссушило обычно округлые черты ее лица, что теперь оно казалось каким-то рубленным, словно высеченным из камня. Заостренным. И глянула на меня императрица глазами, в которых застыли слезы. Отложив библию на столик под зеркалом, она поднялась со стула и, подойдя к окну, замерла у него, безучастно глядя куда-то вниз. — Мне сообщили, мсье Сумароков, что у вас есть какие-то новости относительно моего здоровья. Откровенно говоря, я удивлена: какое отношение к медицине может иметь камер-юнкерство? Но до меня дошли слухи, что с некоторых пор у вас в доме проживает ваша кузина из Новгорода. Некая Катерина, из Романовых, кажется. О ее врачебных талантах уже судачит весь Петербург. Так неужели ваш визит как-то связан с этими талантами? Легкий немецкий акцент еще ощущался в ее голосе, но все же за прошедшие годы она сильно обрусела. Да и вряд ли она теперь когда либо вспоминала о своем сагарском детстве. — Никак нет, ваше величество, — я галантно поклонился. — Моя кузина не имеет никакого отношения к теме данного визита. Признаюсь честно: на самом деле мой визит имеет отношение к вашему здоровью лишь опосредованно. В том смысле, что против вас затеяна большая интрига, в результате которой этого самого здоровья у вас, ваше величество, может не остаться вовсе. |