Книга Тринадцатый) Том 6, страница 77 – Андрей Северский

Хон Гиль Дон вместо того, чтобы, как старшему, приказать бойцам отойти и запереться в донжоне, выигрывая время для сокланов и сохраняя замок, бросается на ассасина, горя жаждой мести. Тот успевает отскочить и скрыться в стелсе.

— Нет, не уйдёшь! — быстро проглатывает эликсир «ясного взгляда», невидимость временно не помеха.

Начинаются догонялки, Хероюли не сможет противостоять воину, закованному в латы, но его скорость и знание планировки захватываемого замка помогают не попасться.

Однако случайно удачный выстрел на бегу из арбалета в ногу валит разбойника на камни пола, здесь Хон уже не оплошал, не дал сбежать, исполнив рывок и комбо-приёмы, отправляя Хероюли на респаун.

Внезапная боль в районе сердца, дыхание перехватывает, темнеет в глазах, а затем свет окончательно исчезает.

Пустота, темнота, невесомость. Руки, ноги и тело в общем не ощущаются. Неопределённо-долгое пребывание в одиночестве, попытки кричать ни к чему ни приводят, он не может издать ни звука…

От его ощущений у меня по коже пробегают мурашки. Такой ад похуже выдуманного церковниками с котлами и пытками чертей.

— Кто это тут? Неучтённая душа? Откуда? — удивляется появившийся Сатана на бохкачьем, непонятном для Хона, но не для меня.

В общем, вина рогатого доказана. После довольно длительных попыток наладить общение, Хон Гиль Дон с потрохами продался Князю обмана, согласившись быть его подручным. Первое желание хозяина — найти пустующий храм или хотя бы алтарь в верхнем плане. Второе — переправить к нему одного самовольного человечка, то есть меня. Для этого Сатана заселил его в Никама, чья цифровая сущность была глубоко изъедена обидой, завистью и жаждой власти.

Затем Хон в облике Никама подготовил убийства Кхама и Дуонга, чтобы выманить меня, это Сатана рассчитал ювелирно. А Дунг и ТриДу фактически стали заложницами. В награду архидьявол пообещал «помощнику» Братство, что не могло не мотивировать.

А вот дальнейшее пошло не по плану, я сумел избежать ловушки и убить приспешника, вынашивающего собственные садистские планы.

Сатана, ты мой личный враг, никакой пощады при случае не будет!

Выхожу из воспоминаний…

* * *

Возвращаюсь на Русь, межплановый портал, усадьба бывшего замглавы Братства. Вхожу в зал приёма гостей, обстановка нервная. Слава игре, трупы и кровь пропали, не оставив следа.

— Не бойся, моя маленькая, — говорит Дунг дочке, по-прежнему никуда её не отпуская.

— А это правда мой папа? — ТриДу по-детски непосредственна.

— Правда, — отвечаю ей, подходя к ним обоим, — Ничего не бойтесь, я не дам вас в обиду никому. Иди ко мне, — протягиваю руки дочери.

Она доверчиво устраивается у меня на ручках, обнимая за шею:

— А ты теперь никуда не уйдёшь? — тихонько спрашивает на ушко.

— Только вместе с вами! — отвечаю ей, внезапно понимая, что всё это время говорил по-корейски.

Поворачиваюсь в сторону жены, готовясь выдержать неизвестно что, но от дочери и Дунг я не откажусь, тем более что Сатана знает о них, как о моём уязвимом месте.

— Дома поговорим! — реплика Милы заставила меня в очешуении приоткрыть рот.

— Иди к маме, у папы есть дела, хорошо? — обращаюсь к ТриДу по-прежнему на корейском.

— Хорошо, пап. А я и русский знаю, меня мама учила, — на русском довольно заявляет эта пигалица.