Книга Bраг Империи, страница 39 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Небольшая воздушная гавань Кромлеха была заранее очищена от всех посторонних кораблей, лишь бы принять прибывшую из Столицы почетнейшую компанию. Три величественных небесных гиганта едва поместились, заняв собой почти всю площадь тщательно утоптанного и выкошенного поля.

Директор воздушной гавани, городской наместник, глава городской стражи и начальник корпуса Часовых, не зная об истинной причине прибытия государя, изрядно нервничая, терпеливо дожидались появления Коренева и свиты на взлётном поле.

Единственный, кто из встречающих знал о настоящей цели, преследуемой государем, был бригадир приписанного к городу Корпуса Часовых Седьмой Стражи капитан Ставрогин. Он заранее получил от графа Владимира Перумова самые четкие и подробные инструкции… Которые сводились к одному простейшему приказу. Встреча Императора и Верховной Ведьмы Ковена должна была состояться при любых раскладах, невзирая ни на что. И Ставрогин обязан был приложить все усилия, чтобы этому ничто не помешало.

Поэтому капитан Седьмой Стражи последние дни буквально носом землю рыл, всеми силами помогая городским стражникам в наведении на улицах порядка, разгоне криминальных элементов по их норам и притонам, и лично переговорил с начальником Воздушной гавани, чтобы поле было в идеальном состоянии и столичные корабли не испытали при приземлении никаких проблем. Ничто не должно было изменить планы государя.

Конечно, Кромлех далеко не Столица, но все же город большой и густонаселённый. И таил в себе не меньше человеческой грязи, чем в центральных мегаполисах. И любая, нелепая на первый взгляд, мелочь могла сорвать всю операцию.

Судьбоносный час приближался.

* * *

Старший следователь специальной императорской комиссии граф Василий Кулагин проводил едва ли не плюющегося, как гюрза, ядом барона Вениамина Рыкова спокойным и напрочь лишенным всяческих эмоций взглядом. Внешне он сохранял абсолютное спокойствие и выдерживал его на протяжении всего короткого, но отнюдь нелегкого разговора с взбешённым бароном.

Собственно, накал страстей исходил исключительно от Рыкова. Он требовал незамедлительно приложить все силы для розыска его внезапно исчезнувших без вести личных телохранителей и боевых товарищей. Пятёрка, известная в Столице, как «Безумная бригада», бесследно испарилась, словно их и на свете не существовало. И Кулагин искренне надеялся, что они навсегда останутся там, где бы они сейчас не находились. При иных раскладах он бы этих головорезов и сам с удовольствием засадил за решетку.

Поэтому он стоически не менялся в лице, выдерживая всю ярость возмущённо орущего на весь кабинет Рыкова, и твердо пообещал при первой же возможности разобраться в случившемся. Но поскольку основные приоритеты комиссии направлены на выполнение совершенно иных задач, это дело придётся отложить. К тому же, мягко напомнил Кулагин, барон Рыков действовал по личной инициативе, за спиной главы следствия. Что несколько выбивается из общего направления их миссии.

Прохрипев нечто нечленораздельное, Рыков, взбешённый, как разодоренный озорливыми детьми бык, пушечным ядром вылетел из отведённой под личный кабинет графа комнаты на третьем этаже Цитадели Корпуса Часовых Тринадцатой Стражи.

Кулагин, вздохнув, повернулся к похожим на бойницы окнам. На огромный город опускалась ночь, неся с собой холод, тьму, и предчувствия грядущей беды. Граф ещё и потому занимал свой пост и прекрасно справлялся с возложенными на него обязанности, что всегда, загодя, чуял приближение грозы. И сейчас верное чутьё настойчиво ему шептало, что надвигается беда. Непонятная, незнамо откуда, но ее приход был неменуем. И совершенно никак не связан с тем делом, в котором он сейчас практически безнадёжно погряз.