Книга На чужой земле, страница 48 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Перумов поднял взгляд на вытянувшегося на пороге человека.

— Спасибо за сообщение, Николай. Видимо, мое присутствие жизненно необходимо…

Главный помощник графа отметил набежавшее на его чело тень внезапной тревоги и поспешил сказать:

— Не думаю, что беспокойство Трояна вызвано сами знаете чем, Ваше сиятельство.

Николай был в курсе многих, в том числе и тайных дел графа. Перумов ему доверял, насколько это вообще было возможно для человека его склада ума. Разумеется, у графа имелись секреты, в которые никто не был посвящён. Но Николай знал многое, многое… В том числе и то, чем занимались в подземных лабораториях алхимики графа, негласно признанные лучшими в Империи. Знал, чем, но не понимал, что это на самом деле значит для Перумова…

Решительно встав из-за стола, граф сказал:

— Останься здесь, займёшься корреспонденцией. Особое внимание удели докладам из Лютограда и Солонца. Я сам спущусь вниз.

Провожая высокую худощавую фигуру графа, одетого в дорогого покроя приталенный костюм, преданным взглядом, Николай, тем не менее, отметил про себя, что Перумов явно не хочет, чтобы в предстоящей ему встрече со Старшим алхимиком были лишние свидетели…

Я увидел скрытую в кромешной тьме, непроницаемой для глаз обычного человека, большую пещеру. Мне она представилась эдаким чистилищем, преддверием ада.

Грубо вырубленные стены, такой же потолок, с правой стороны продолбленая в полу канава, узкий жёлоб, куда с тихим стуком падали крупные, срывающиеся с покатого свода капли. Поилка. К входной решетке, внизу, прикрученно грубое железное корыто. На полу толстый слой из перегнившей соломы и нечистот. Справа вдоль стены тянулся каменный желоб не в пример больше поильного. Широкий, как корыто для скота, он уходил в самый конец пещеры и терялся в темноте.

От меня не укрылось, что этот жёлоб шел под большим уклоном и его край упирался в дальнюю стену, часть которой была закрыта ржавой, определённо подъёмной решёткой. Жёлоб был облеплен толстым слоем непонятного во мраке цвета жирной вязкой субстанции. Мне кажется, я понял, что это и в чем назначение этого каменного слива… И куда он дальше ведёт. И, скорее всего, такие установлены в каждой из расположенных в этой части катакомб страшных камер.

Больше внутри рукотворного каменного мешка, источающего едкую, нестерпимую вонь и наполненную животными эманацими страха и ужаса, не было никакого заслуживающего внимания предмета обстановки. В пещере вообще больше ничего не было. Кроме ее обитателей.

Навскидку их было около трёх-четырёх десятков. То есть достаточно много для такого узилища. Грязные, голые, покрытые коростой и язвами, измождённые, похожие на никак не желающие умирать трупы, пролежавшие в мертвецкой ни один день. Спутанные колтуны волос, заканчивающиеся изогнутыми крючьями ни разу не стриженных ногтей пальцы, искажённые в гримасах лица, полные зверинного ужаса пустые глаза бессловесных тварей… Мужчины, женщины и даже дети. Лишенные всего человеческого, отупевшие до состояния скотины существа.

И вместе с тем это были люди.

Люди, в которых не было ничего человеческого. Не знаю, видели ли они меня. Возможно, за года, проведённые в кромешной тьме, их зрение приспособилось к ночи. Возможно, они уже рождались такими… Но чуяли меня и слышали отменно.