Книга В западне, страница 111 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Некоторой отдушиной должна была стать взятая им в плен маленькая шлюшка, незаконнорождённая сестра сбежавшего от государева правосудия бунтовщика. Но Кулагин запретил ее и пальцем трогать и поместил под особый арест в отдельную хорошую комнату, под надёжным присмотром местных Часовых! Которые, узнав, кого будут охранять, взялись за выполнения этого наказа с особым рвением. И толку, что он, Рыков, сейчас фактически их нештатный командир⁈

Барон кипел от гнева. А гнев требовал выхода. Но, разумеется, Вениамин не мог позволить себе ничего выходящего за рамки здесь, на территории Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи. И поэтому он в ту же ночь, когда вернулся в Лютоград, отправился в город. В сопровождении самых надёжных и лучших людей из своего корпуса, сменивших броню на обычную полевую форму и табельное вооружение.

Сам барон переоделся в простой суконный мундир, набросил на плечи длиннополый плащ, оставив при себе только офицерскую портупею с острым, прекрасно сбалансированным кинжалом и своей знаменитой дуэльной шпагой. Впрочем, его оружие надёжно спряталось под плащом.

Они вышли через центральные ворота, на которых помимо местных привратников стояли прилетевшие из столицы бойцы. Узнав мелькнувшее под капюшоном бледное лицо барона с нервно дёргающимися губами, их пропустили без единого вопроса.

Уже снаружи, отойдя от огромных крепостных стен, на порядочное расстояние, Рыков велел остановиться. Через несколько минут к их компании, состоящей помимо самого барона еще из пятерых человек, подкралась сомнительного вида невысокая фигура, выбравшись из темной неосвещенной подворотни.

— Ты Весельчак? — презрительно спросил его барон. Фигурка, закутанная в поношенную куртку и дранный плащ, молча кивнула. — Откуда такая кличка?

— Благодаря вывертам судьбы, — противно хихикнул встретивший барона человек. Он приблизился и, расстегнув ворот, задрал вверх заострённый подбородок, показывая Рыкову небритое измождённое лицо с лихорадочно блеснувшими полубезумными глазами. Левую часть его рта будто продолжили рисовать дальше по щеке, разрезав острым ножом почти до середины. Рана давно зажила и зарубцевалась, но все еще производила жуткое впечатление навеки застывшей дьявольской усмешки. — И теперь я всегда радуюсь жизни, Ваша Милость!

Рыков с омерзением сплюнул и брезгливо сказал:

— Убери от меня свою мерзкую рожу, смерд. Тебе не за то платят, чтоб ты своим уродством похвалялся. Веди!

— Следуйте за мной, Ваши Милость, — ничуть не расстроившись столь грубым словам, промолвил Весельчак. — Следуйте за мной…

Огромный, погруженный в полумрак зал, хранящий в своих каменных стенах вот уже которое десятилетие сырость и прохладу, прорезал громкий отчётливый свист вспоровшей воздух стали. Следом раздался короткий сдавленный крик, тут же перешедший в посмертное хрипение.

Большие аркообразные окна давным-давно никто не мыл. Завешенные превратившимися в ветхие заскорузлые тряпки гардинами, оплетённые плотной сетью покрытой плесенью паутины, они почти не пропускали дневного света. И прошла уже уйма лет с тех пор, когда кто-нибудь их раздвигал.

Два больших, сложенных из тесанного камня камина, мрачно глазели черными закопчёнными провалами топок. Их также очень давно не разжигала ничья заботливая рука.