Книга Дело чести, страница 275 – Максим Шторм

Но для потерявшего управление тягача ещё ничего не закончилось! Неизвестно, как бы сложилась его дальнейшая жизнь, останься в кабине в живых хотя бы кочегар, но по роковой случайности последняя пуля «гидры» пробила ему лёгкое и незадачливый камрад брякнулся прямиком головой в открытую печную топку, тут же превратившись в обугленный пылающий факел. Ему повезло, что он умер ещё то того, как раскалённый до бела жар принял его в свои объятия. Останься кочегар в живых, возможно, он бы и успел перехватить руль и удержать заворачивающий прямо на толпу зевак громадный тягач. Но огромный железный гигант остался полностью неуправляемым, а набранного давления в котле вполне хватало, чтобы силовая установка продолжала свою работу.

Ещё недавно с болезненным любопытством взирающее на бесплатное представление люди вдруг поняли, что ничего более интересного они не увидят. И ещё они поняли, что несущийся прямо на них грузовик и не думает сворачивать. И тогда толпа любителей экстремальных зрелищ разом пришла в движение, словно отхлынула морская волна. Зеваки кинулись в рассыпную, толкаясь локтями и оттаптывая друг другу ноги. Тягач пущенной броненосцем торпедой вылетел с площади, кроша в пыль бордюры и кромсая огромными колёсами дорожную брусчатку. Железный гигант вдрызг разнёс памятник Ловаллю, так, что в разные стороны полетели искорёженные обломки, как спичку сломал фонарный столб, рухнувший в свою очередь на оставленный кем-то рядом с площадью паровой фургончик для перевозки овощей.

Огромный грохочущий грузовоз, не останавливаясь, протаранил скопление в панике разбегающихся людей, лишь по чистой случайности и доброте всевышнего никого не задев, и со всего маху врезался низко опущенным лбом в угол жилого трёхэтажного дома, отхватил огромный кусок пилястры и, сотрясаясь всей проклёпанной тушей, начал медленно заваливаться на бок. Сила вызванного столкновением удар была такова, что из окон дома повылетали все стёкла, а по стене в разные стороны побежали с каждой секундой расширявшиеся змеевидные трещины, с крыши каскадом посыпался сорванный шифер… Грузовик же, просунувшись ещё несколько ярдов по выбитым из угла здания кирпичам, со стоном поднялся на боковые колёса и, не удержавшись, со всего маху рухнул на бок. Из кабины вырвалось яркое пламя, повалил дым, присоединяясь к вырывающемуся из топочной трубы пыхтящему шлейфу. Колёса поверженного гиганта продолжали вращаться, правда, с каждой секундой всё медленнее и медленнее…

Над площадью и окрестностями поднялся нарастающий гвалт. Панические крики наполнились стонами боли и плачем. Не меньше десятка людей пострадали в общей давке, когда разбегались кто куда, как напуганные кружащим в небе коршуном цыплята. Кого сбили с ног, кого толкнули в спину, кого ударили во время бега. То тут, то там мелькали окровавленные лица, и отовсюду доносился усиливающийся гневный ропот. Все хотели разобраться с виновными в случившемся! Только рассеявшаяся, толпа горожан вновь начала сбиваться в кучу. Люди, напирая один на другого, ломанулись к опрокинутому грузовозу. Из пострадавшего дома, кто в чем, выскакивали перепуганные жильцы, решившие, что не иначе как в столице произошло совершенно невиданное для этих мест землетрясение. По ступенькам здания попечительского совета сбегали работающие в нём люди и их клиенты. К месту аварии спешили водители пострадавших во время бойни паромобилей.