Книга Дело чести, страница 166 – Максим Шторм

Мэт стоял у рычагов управления локомотивом, представляя себя на капитанском мостике дирижабля или океанского парохода. А чем, собственно, поезд хуже, чем воздушные и морские корабли? «Столичный экспресс» такой же без устали бегущий работяга. Покоряющий сотни миль земного пространства, мчащийся по железной дороге, как по безбрежным океанским просторам. К слову, паровоз с лёгкостью обгонит любой известный вид наземного и водного транспорта. Никто не может тягаться с ним. Ни один паромобиль или даже пароход. Единственный, кто способен обогнать поезд, это безраздельный небесный властелин дирижабль…

— Слышь, у тебя такой вид, словно ты сейчас лопнешь от важности, — прочавкал с кресла второго водителя Сэм, уплетая за обе щёки огромную булку с чесночной колбасой. — Эй, Джо, ты только глянь на нашего главного машиниста! Ей богу, Мэт, иногда у тебя такой видок, будто ты и не с нами вовсе.

— Ага, вылитый адмирал Рейнхарт! — Холдеман вытер рукавицей испачканный сажей лоб и оперся о лопату. Рядом с ним за чугунной шуровочной дверцей приглушенно ревело неистовое пламя.

Мэт закусил измочаленный чубук ароматно дымящей трубки и беззлобно огрызнулся:

— Заткнись, засранцы. Ещё своим детям рассказывать будете, с кем ходили под одним флагом.

Перкинс чуть не подавился колбасой. Он отчаянно замахал руками, пытаясь проглотить вставший поперёк горла кусок. Холдеман с хрустом вонзил лопату в уголь и засмеялся:

— Точно, адмирал! Мэт, ты хоть о нас не забудешь упомянуть в своих мемуарах?

— Такие вонючки, как вы, не достойны моего внимания, — Мэт по привычке костерил подчинённых на все лады, не слишком церемонясь в выражениях. Впрочем, Сэм и Джо, бывало, обзывали его и похлеще. В кабине среди паровозной бригады царило абсолютное равенство и свобода слова.

— А чем ты займёшься на пенсии, сивый ты мерин? — откашлявшись, поинтересовался Сэм. Первый помощник машиниста, наконец, расправился с бутербродом и сложил руки на заметно округлившемся животе, наслаждаясь звонким перестуком колёс с убаюкивающе привычным ощущением готового взлететь поезда.

— Скоро узнаешь, — ухмыльнулся в усы Донахью. — Через два года после меня… Это вон Джо у нас совсем сосунок. Мы уже внуков будем нянчить, когда он только решит обзавестись первенцем.

Холдеман присел на краешек оббитой кожей низенькой скамейки у изголовья тендера и передёрнул могучими плечами.

— Нажить детишек дело не хлопотное… На ноги поставить это другой разговор.

— А вы слышали заявление нашего нового председателя профсоюза? — встрепенулся Перкинс. — Я ж был на прошлом собрании в Северном депо. И знаете, что этот сукин сын сказал?

Мэт достал из кармана водительской куртки платочек и неспешно протёр вытянутое узкое лобовое стекло кабины со своей стороны. Полюбовался проделанной работой, вытащил изо рта трубку и только потом спросил:

— Ну и что сказал этот сукин сын?

— Да ничего хорошего, мать его за ногу! Сказал, что на следующий год нашему подразделению урежут ассигнования на пятнадцать процентов. Якобы у них там…

Сэм презрительно ткнул пальцем в потолок, недвусмысленно указывая на место проживания «этих, которые там».

— … образовался дефицит бюджетной сферы! Во как! Будь я проклят, если мне не захотелось придушить этого белоручку, не способного даже изъясняться по-человечески. Вместо того чтобы прямо сказать, что нам урежут зарплату, начал разводить круги на воде, сыпя такими заумными словечками, что я отродясь не слыхивал.